Убить Хрущева! Книга 1 - Георгий Савицкий

СМЗ С-3А, которая серийно выпускалась в Подмосковье — на Серпуховском мотоциклетном заводе. Интересно, что с легкой руки самого Леонида Гайдая к ней навсегда приклеилось меткое название «Моргуновка». По фамилии актера Евгения Моргунова в роли Бывалого. Из незабываемой троицы: Трус, Балбес, Бывалый.

Да уж, нет-нет, но и «накрывало» Артема — «нашего человека в эпохе Хрущева», ощущение некой киношности происходящего!.. Будто бы нормальная человеческая психика протестовала против такого нарушения пространственно-временного континуума Альберта Эйнштейна и других фундаментальных законов физики. Но все же Артем существовал сейчас именно в СССР 1955 года. В Советском Союзе — со всеми его достоинствами и недостатками. И этот непреложный факт экзистенциального бытия следовало принимать, как должное.

Особенно остро разница между декларируемым социализмом и наличным капитализмом проявлялась в продуктовых рядах, куда зашел Артем. Оно и понятно — вкусно покушать мы все любим! Здесь тебе и домашняя колбаска, и «кровяночка», и сало — обязательно «с прорезью» розового мяса. И первая свежая в апреле редиска, и зеленый лучок, выращенный в самодельных теплицах. И соленья-варенья, оставшиеся с прошлой зимы. Правда, стоило все это великолепие!.. Ой-ей!.. Но все же — по советским меркам. Артем привык к совсем другому уровню цен, и его подобная дороговизна не смущала. Но все же и шиковать особо он не стал. Закупился продуктами и отправился домой на рейсовом автобусе, как все.

Вернувшись, новый постоялец дома снова принялся за работу. Вечером наколол дров новым — тоже купленным на рынке топором, и растопил печку. Ночи все ещё стояли холодные. К тому же, как заметил Артем, и сам климат в СССР того времени оказался более суровым. Довольно насыщенная физическая работа загружала мышцы, но оставляла голову свободной для самых разных мыслей.

* * *

А мысли оставались все теми же: тревога за будущее не отступила. Артем понимал, насколько рискованное и смертельно опасное дело он затеял. Противостоять тому, кто хотел убить Хрущева, совсем непросто. Ведь этому пресловутому студенту «Освальду наоборот» не только нужно было спланировать и подготовить тот самый «выстрел для Хрущева», но и суметь уйти целым и невредимым. А для этого неведомый Вальдос должен иметь и ресурсы, и весьма нестандартный образ мышления.

Собственно, и самому Артему нужно было, в свою очередь, сделать так, чтобы и помешать покушению на Хрущева, и тоже не попасться ни милиции, ни — тем более, КГБ. Иначе — или расстрел, или тюремная психушка на веки вечные… Поэтому, как ни парадоксально, но и невольному спасителю Никиты Хрущева приходилось, прежде всего, думать о строжайшей конспирации.

Фактически вся его нынешняя жизнь становилась одной масштабной «операцией прикрытия». Но если для разведчика такую операцию готовят его спецслужбы с привлечением местной агентуры и связных, с качественными документами и фактически неограниченными для одного человека денежными ресурсами, то Артему приходилось действовать, полагаясь исключительно на самого себя.

* * *

Но самое главное — нужно сделать так, чтобы потом все обстоятельства сложились таким образом, чтобы главой Советского Союза стал если не Хрущев, то обязательно Георгий Маленков. А не, скажем, секретарь ЦК по идеологии Михаил Андреевич Суслов, имевший репутацию закостенелого кремлевского ортодокса и консерватора, главного цензора страны и душителя любых новых идей. Вот как раз этого — неопределенности и поливариантности подобного будущего — не понимал и не учитывал молодой студент Вальдос. Он, по-видимому, мыслил чисто формально: заменим Хрущева на Маленкова — и все сразу наладится, и СССР расцветет невиданными возможностями!

А что, если нет?..

Подобного исхода не вполне адекватный Вальдос, вероятно, в силу своей молодости и категоричности, а также, наверное, из-за недостатка элементарного жизненного опыта не учитывал.

Но, чтобы не допустить подобной катастрофы, Артему следовало лично повлиять и на события ПОСЛЕ покушения на Хрущева, если предотвратить его «нашему человеку в эпохе Хрущева» не удастся.

Притом что и сам Артем, будучи гуманитарием, не особо соображал в теории относительности Эйнштейна или в квантовой физике. Ему все же были ближе психология, социология и философия. «Эх, был бы я физиком! Хотя как раз сейчас и разгорается тот знаменитый в 1950 — 60-х годах „спор физиков и лириков“… Хотя по своему опыту знаю, что в таких спорах побеждают не идеалисты, а прагматики», — подумал «наш человек в эпохе Хрущева».

Да и вообще, чтобы в дальнейшем повлиять на политическую ситуацию в высших эшелонах власти в СССР самому Артему очень желательно оставаться живым… А заодно и самому формировать те самые обстоятельства. Но самое главное — нейтрализовать убийцу Хрущева до покушения и до того, как сам Никита Сергеевич выступит в январе 1956 года со своим печально известным докладом о развенчании культа личности Сталина на XX Съезде КПСС.

* * *

К тому же Артем буквально шестым чувством улавливал, что его противник где-то поблизости. Вот он рядом, «наш человек в эпохе Хрущева» не сомневался в этом, но как же его ухватить⁈ Ведь, в принципе, в 1955 году неведомый «Освальд наоборот» превратился в обычного молодого парня. Студента одного из московских институтов или техникумов, которых в столице СССР — десятки, если не сотни тысяч. В одном Артем был уверен: будущему убийце Хрущева необходимо оставаться здесь, в Москве, поскольку именно отсюда и получалось наиболее оптимально отслеживать все перемещения Никиты Сергеевича по огромной бескрайней стране.

В принципе, продолжал анализировать Артем, убийце Хрущева нужно завербовать кого-нибудь из окружения правителя СССР. Но и для этого необходим совершенно уникальный подход, поскольку дела нужно вести на самом высшем уровне. Буквально «в тени кремлевских звезд». А у Артема пока таких знакомств не было.

* * *

Понемногу простая советская жизнь «нашего человека в эпохе Хрущева» налаживалась. Артем всерьез занялся хозяйством, поправил дом, благо наступало лето. Более-менее пристойно — по советским меркам — обставил свое жилье. Свои весьма немалые деньги он тратил с большой осторожностью, жил не бедно, но и не барствовал. В общем, устроился понемногу.

Купил мебель в дом, и теперь его комнаты мало чем отличались по обстановке от обычных в это время. Солидные столы, стулья, комод, шифоньер, сервант заняли подобающие места и подчеркивали уют. Артем жил один, но в эти времена — да, собственно, и в последующие при СССР, мало у кого еще был свой угол. Комната в общаге или в коммуналке оставалась вполне обыденным явлением. Отсюда и привычка жить скученно, при этом — практически полное игнорирование личных границ. То есть, соседи вполне запросто могли прийти на чай, или просто поболтать, или что-нибудь попросить. С одной стороны —