Наследник $$$ уровня 4 - Андрей Еслер

За стол садились долго и церемонно. Элеонора щебетала про перелёты и погоду на побережье, отец занял место во главе и держал на лице дежурное радушие. Со мной он поздоровался кивком, я ответил тем же.

Подали суп, и разговор кончился.

Повисла неловкая пауза. Звякнула ложка о фарфор, где-то в глубине дома пробили часы, Оскар покосился на шеренгу вилок слева от тарелки и убрал руки на колени от греха подальше. Амелия отчаяно изучала вышивку на скатерти. Они сидели за столом длиной с их севильскую гостиную и старались занимать поменьше места.

Я уже открыл рот, чтобы спросить Оскара про шахты, чтобы хоть как-то убрать эту неловкую тишину, когда в столовую вошёл Джозеф.

Старший брат добрался до пустующего стула по зигзагообразной траектории. Сел, развернул салфетку, потянулся к бокалу. Здороваться он не стал, ни с гостями, ни с кем-либо ещё, а перегар почуяли его все.

Отец медленно повернул к нему голову. Взгляд, которым он одарил наследника, говорил о том, что ничего хорошего с ним не будет, если он будет дальше так себя вести.

Джозеф в ответ закатил глаза и перевёл их на меня. Пантомима читалась без переводчика: трезвым я этого не вынесу.

— Прошу простить моего сына, — отец вернул лицу гостеприимство, хотя пальцы его легли на край стола слишком ровно. — Джозеф переживает непростое время. Мы не так давно расторгли помолвку.

В подробности он не полез. Амелия сочувственно закивала, Оскар солидно нахмурился, и оба, кажется, впервые за вечер почувствовали себя увереннее: разбитые сердца, в отличие от шеренги вилок, имеются у всех, не зависимо от статуса.

Джозеф отсалютовал столу бокалом и выпил в одиночестве.

Оскар воспринял отцовское объяснение как приглашение к беседе. Он отложил ложку, и выдал утешение со всей северной искренностью:

— Ну, ничего, парень ты видный, встретишь ещё не одну девушку. Обрастёшь мясом, да девушки в очередь встанут.

— Мясом? — Джозеф отставил бокал. — А вы, значит, эксперт в любовных делах?

— Я шахтёр, сынок, — Оскар выговорил это медленно и четко, как объясняют малышу. Иронии он не уловил. — Ну, был им.

— Был им, пока дочь не сделала головокружительную карьеру, — Джозеф повернулся к отцу, и взгляд его читался без труда: полюбуйся, с кем имеем дело. — Советую вам не забывать ремесло. Может пригодиться.

Вставить хоть слово никто не успел. Элеонорм замерла, готовая провалиться сквозь землю, а отец, судя по костяшкам на пальцам, боролся с похожим желанием.

— Руки помнят, — прогудел Оскар без тени обиды.

— Ручищи у вас и прям здоровенные, — Джозеф оглядел их с преувеличенным интересом. — Как две лопаты, вилки в них выглядят зубочистками. Может, вам принести половник? Всяко удобнее.

— И у тебя такие будут, — пообещал Оскар.

— Увольте, — Джозеф картинно вздохнул. — У нас разные представления о красоте.

— Это правда. Сколько людей, столько и мнений, — Оскар улыбнулся и дипломатично кивнул.

Со стороны тесть выглядел простоватым здоровяком. Только я в эту простоту не верил. Насмешку он понял с первой же фразы, это выдавали глаза, спокойные и внимательные. Оскар не хотел обострять, оказавшись умнее своего собеседника.

Выдержки не хватило Катрин.

— Джозеф работает в издательстве, — она обращалась к родителям, но каждое слово летело прямо к брату. — Тело это атрибут, который не купишь. А перекладывая бумажки с места на место, много не натренируешь. Разве что мозоли на пальцах. Джозеф большой начальник, он тяжелее ручки ничего в жизни не держал. Возможно, в будущем он найдёт избранницу, которая оценит его по достоинству.

— Такая, как ты? — Джозеф подался вперёд. — Что есть у Виктора, чего нет у меня?

— Джозеф, — отец не повысил голоса, но по тону стало ясно, что он на грани.

— А что я? — старший брат развёл руками. — Вопрос серьёзный.

— Ты ведёшь себя неподобающе, — отрезал отец.

— Пф… — Джозеф изобразил вселенскую обиду. — Зачем этот цирк? В следующий раз, когда захочешь посмотреть на простолюдинов, просто выйди из офиса. Не обязательно звать их на ужин.

— Выметайся, — прошипел отец.

— Хорошо, хорошо, — Джозеф вскинул раскрытые ладони.

Он поднялся, качнув стул, и двинулся к дверям походкой человека, довольного представлением. Катрин рванулась следом, сжимая кулаки. Я перехватил её запястье раньше, чем она встала. Догонять Джозефа значило вручить ему приз, ради которого он и ломал весь этот номер.

Катрин осталась на месте. Пальцы под моей рукой медленно разжались.

Досиживать десерт после такого номера смысла я не видел.

— Пожалуй, мы пойдём, — я поднялся и вернул салфетку на стол. — Рад был увидеться с семьёй. Оскар, Амелия, думаю, вы поживёте у Катрин, здесь вам будет неудобно.

Слово «неудобно» я выбрал из вежливости. Гостям с севера в этом доме было бы тесно даже в отдельном крыле, и все за столом это понимали.

Отец устало прикрыл глаза.

— Мальчики, ну что вы, — Элеонора заторопилась, переводя взгляд с мужа на меня. — Успокойтесь, прошу, всё же так хорошо начиналось…

— Пусть идёт, — веки отца поднялись.

Он встал следом за мной и повернулся к гостям. За сына отец икренне и честно извинился. Оскар с Амелией закивали в четыре руки, заверяя, что ничего страшного не случилось и дело молодое.

Прощание вышло скомканным. Элеонора расцеловала Амелию в обе щеки и взяла с неё обещание погостить ещё раз, в спокойной обстановке.

Снаружи пахло остывшим садом, под подошвами похрустывал гравий, и у подножия лестницы терпеливо ждал наш арендованный ветеран автопрома.

Оскар обошёл машину и оглядел её с сомнением. Судя по лицу, он прикидывал, поместится ли внутри. Дверцу тесть открыл бережно, как спичечный коробок, сложился почти вдвое и всё же уместился на заднем сиденье. Машина заметно осела на правый борт. Амелия устроилась рядом с мужем, Катрин заняла место у другого окна, а я сел вперёд к Хавьеру.

— В квартиру, — я пристегнулся.

Хавьер тронулся, герб на воротах уплыл в темноту. Вечер я записал в удавшиеся: все живы, посуда цела.

Квартира Катрин пряталась в тихом квартале. Амелия переступила порог, повертела головой и через пять минут уже хозяйничала на кухне.

Вскоре по комнатам пополз запах жареного лука и картошки со шкварками, и от этого запаха вечер в отцовском доме стал казаться чем-то далёким. Оскар тем временем выудил из чемодана две бутылки вина, купленного на побережье, и торжественно поставил их в центр стола.

Ели просто и вкусно. Тесть за домашним столом разговорился, и я быстро убедился в том, что заподозрил ещё в особняке: под панцирем простоты жил наблюдательный