Наследник $$$ уровня 4 - Андрей Еслер

Однако тревожное чувство никуда не исчезло.

А следующим утром Мария получила очередную пачку поручений из главного офиса — так она про себя называла филиал в Фаворе.

Конверт доставили вместе с другими бумагами. Ничем не примечательный, плотный, с аккуратно проставленной печатью.

Мария устроилась за столом в небольшом кабинете, отпила кофе и принялась просматривать документы.

Вот только приписка ей совсем не понравилась.

В тексте, составленном сухим канцелярским языком, говорилось о поставках Вифона, логистике, новых точках хранения и поручении для Захара. Ничего необычного. Очередной список задач, который можно было выполнить за несколько дней.

Однако внизу страницы Мария увидела подпись.

Она прочитала её один раз.

Затем второй.

«Ева Арано, первый помощник сеньора Виктора дэ Фуэго».

На несколько мгновений в кабинете стало очень тихо.

Мария медленно положила лист на стол.

Слова продолжали стоять перед глазами.

Первый помощник.

Первый.

Утро на вилле началось с гневного крика:

— Первый⁈ Первый, мать вашу! Это ты-то первая⁈ Ну погоди, Арано!

* * *

— Почему такой большой отток?

Задавая вопрос, Тайрон медленно массировал виски.

В просторной переговорной собрались главы отделов. Жалюзи на панорамных окнах были опущены, отчего помещение казалось мрачнее обычного. На длинном столе лежали отчёты, графики, таблицы и папки с пометками.

Каждый из присутствующих принёс не самые добрые вести.

Поэтому утро категорически не задалось.

— Вида просто удобнее, — развёл руками Гуго.

Он сидел ближе остальных к Тайрону и понимал, что именно ему придётся принять на себя основную часть недовольства хозяина.

— У них есть Вифон, приложение на телефоне, а также умный алгоритм рекомендаций новостей.

— А у нас, значит, алгоритм тупой? — с прищуром спросил Тайрон.

Голос прозвучал негромко, но несколько человек за столом невольно опустили глаза.

— Он отлично работает, — возразил Гуго. — Просто ещё не до конца выстроены связи. Месяц — и он заработает в полную силу.

— А пока мы теряем пользователей, — констатировал Тайрон.

Гуго выдержал взгляд работодателя.

— Рекламная кампания преждевременна, — в тон ему ответил он. — Есть возможность остановить её?

— Мотивы?

Гуго коротко взглянул на лежащие перед ним показатели.

Цифры были красноречивее любых объяснений.

— Сейчас мы больше работаем как прокси-сервис для Виды. Человек регистрируется у нас, но не задерживается. Так или иначе он слышит о Виде и уходит туда.

Тайрон откинулся на спинку кресла.

— Чем коренным образом отличается Вида от Семвика на данный момент? — уточнил он. — Чего мы не можем сделать?

Гуго начал загибать пальцы, ориентируясь на лист перед собой.

— Наши алгоритмы отстают. У нас мало данных для обучения. Нет собственного телефона, а это очень важно. Большая часть пользователей Виды уже так или иначе приобрела устройство.

Он сделал небольшую паузу.

— Мы банально проигрываем по количеству касаний. Уже одно это хоронит эффективность. Мы повсюду, реклама работает отлично, вот только, пока люди покупают Вифон, они носят Виду с собой — хотят этого или нет. Они даже начали переустанавливать приложение.

Тайрон медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.

Реклама действительно работала.

Название Семвика было повсюду: на улицах, в газетах, на радио, в магазинах. Тысячи людей ежедневно переходили на сайт и создавали аккаунты.

Но это не превращало их в постоянных пользователей.

Тайрон приводил людей к двери, а Вида забирала их внутрь.

— Иными словами, мы проигрываем во времени и в том, что у нас нет телефона? — подвёл итог Тайрон.

— Если упрощать, то да, — осторожно кивнул Гуго, взявший общий удар на себя.

Тайрон махнул рукой и прикрыл глаза.

Разговор был закончен.

Стулья тихо отодвинулись. Сотрудники собрали бумаги и один за другим покинули помещение. Никто не торопился обмениваться взглядами или обсуждать услышанное. Люди прекрасно чувствовали настроение хозяина.

— Николас, задержись, — на порядок мягче попросил глава компании.

В переговорной остались двое.

Глава аналитического отдела сидел на прежнем месте и не проявлял ни малейшего беспокойства.

Тайрон уважал Николаса.

Тот сделал себя сам. Своим умом, терпением и умением замечать то, что другие предпочитали не видеть. Он был предан, как пёс, коварен, как лис, и умел подобрать правильные слова даже тогда, когда Тайрон ошибался.

Особенно тогда, когда Тайрон ошибался.

— Что думаешь? — спросил он у немолодого мужчины.

Николас сидел прямо, словно единица в отчёте. Лишь поправил очки в дорогой винтажной оправе и спокойно посмотрел на хозяина.

— Вы пытались, — честно ответил Николас.

— Да, — согласился Тайрон.

Он развернул кресло в сторону окна, хотя сквозь закрытые жалюзи почти ничего не было видно.

— Каналы сбыта они наладили. Камеры закупили. СМИ просто игнорируются. Я даже не уверен, что отрезанные аккумуляторы нанесут хоть какой-то ущерб. Бесполезно.

Слово неприятно повисло в воздухе.

Тайрон редко признавал, что его действия оказались бесполезными.

Николас понимал цену этого признания.

— Больше всего меня сейчас беспокоит свадьба Эмануэля, — осторожно затронул болезненную тему Николас.

Он внимательно следил за лицом работодателя. Не увидев прежнего гнева при упоминании брата, продолжил:

— Союз с дэ Гарро — это неожиданный ход.

— Политики. Они позволяют ему играть в издателя, — отмахнулся Тайрон.

— Говорят, дэ Гарро могут победить на этих выборах. Понимаете, что это значит?

Тайрон задумался.

Глупцом он не был.

В Валентии фактически правили корпорации. Президенты нередко становились лишь удобными фигурами, которые занимали кресло и произносили необходимые речи, пока важнейшие решения принимались в дорогих кабинетах владельцев крупнейших компаний.

Но дэ Гарро отличались.

Это была не просто семья, это был клан.

Потомки первых политиков Валентии. Идеалисты и фанатики, искренне верившие в силу власти. Они считали, что страна должна управляться достойными, а не советами директоров.

Именно поэтому корпорации их не любили.

— Вы были заняты противостоянием с Видой, а я держал руку на пульсе, — продолжил Николас. — Дэ Гарро набрали влияние. А самое главное, взяли непопулярный курс. Против корпораций.

— Думал, это слухи, — задумчиво произнёс Тайрон.

— Нет, не слухи. Статья вашего сына добавила им уверенности. Слишком большой резонанс для очерка без имён и фамилий. Простые люди готовы к сдвигу. Не секрет, что корпорации преследуют в первую очередь собственные цели.

— Статья о том, что ему приходится закупать компоненты за рубежом? — уточнил Тайрон. — Забавно.

На его губах появилась слабая улыбка, но глаза остались холодными.

— Это лакмусовая бумажка, — покачал головой Николас. — Она мимоходом обнажила хороший такой гнойник.

Проблема действительно существовала.

Валентия защищала собственные корпорации, закрывая внутренний рынок от множества иностранных компаний. Это помогало сохранять рабочие места, удерживать деньги внутри страны и поддерживать промышленность.

Но одновременно крупнейшие семьи получили почти неограниченную власть.

Малому бизнесу не позволяли вырасти. Перспективные компании покупались или уничтожались. Новые технологии внедрялись лишь тогда, когда не угрожали действующим монополиям. Конкуренция существовала,