Таверна КФС - Владимир Владимирович Кретов

Уголёк в руке треснул и осыпался на пол черными кусками.

Мда…

Не очень удобно получается с моей придумкой.

Я сходил к доскам в сарай, выбрал там компактный кусок деревяшки, уголёк же взял из печки.

Тут сейчас нет ни ручки нормальной, ни карандаша, чтобы написать заказ — вот, я и подумал, что писать угольком на дощечке, а потом стирать эту надпись будет удобно.

Неа! Оказалось, не очень удобно… Придётся всё запоминать, но так или иначе, эту проблему надо будет решать.

Даже когда мы перейдём на модель самообслуживания — проблема не уйдёт. Наоборот — может даже усугубится! Самообслуживание сможет «обработать» более высокий поток гостей — а значит, и заказов будет больше. И их надо будет как-то записывать для кухни. Ведь компьютера, где бы повар мог посмотреть, что ему готовить следующим — нет.

В общем, надо как-то уже существующие ныне перья с отдельной чернильницей приспособить для этих нужд.

Каким образом официанту таскать с собой чернильницу и орудовать пером и этой чернильницей на весу, пока не представляю, но что-нибудь придумаю.

Зайдя на кухню, услышал голос матери:

— Весемир, нет! Брусочки картошки нужно нарезать тоньше, иначе будет дольше готовится! Смотри… — Мать взяла нож и показала нашему новому работнику какого размера ей нужны брусочки картошки. — Вот так! Понял?

— Да, госпожа!

Пацан продолжил нарубать картофель уже мельче, а я в очередной раз подумал, что рабочие отношения тут больше похожи на какие-то невольничьи…

Госпожа, господин… Похоже на отношения барина и холопа из истории моей прошлой жизни. И мне это не нравится.

Прямо царапает почему-то.

Я понимаю, что для здешних мест — это норма, но в нашей таверне такого постараюсь не допустить.

Озвучив заказ матери, пошёл обратно в зал. Сегодняшний день обещает быть крайне насыщенным…

* * *

— Тринадцать серебра и двадцать восемь с половиной меди! — Отец возбуждённо вскочил из-за стола, но тут же взял себя в руки и сел обратно. — Даже не верится!

Мать сидела за столом напротив и, глядя на отца, слегка улыбнулась, но затем тут же нажаловалась:

— А мне ещё как верится! Устала сегодня — еле ноги волочу.

— Как, кстати, Весемир? Хорошо помогал?

После рабочего дня Весемир взял выданный матерью ужин и вместе с ним сразу же куда-то ушёл — так что его рядом не было.

Мать лишь моргнула в знак согласия:

— Нормально. К кухне он непривычный, но старательный — так что быстро исправляет свои ошибки.

Довольная улыбка на лице отца стала ещё шире, после чего, он полностью удовлетворённый приступил к ужину.

На ужин была, кстати… жареная картошка со сморчками.

Только отец донёс вилку с едой до своего рта, как тут же зажмурился от удовольствия:

— М-м-м… — Прожевав, он посмотрел на меня. — А у тебя в голове случайно нет ещё какого-нибудь похожего рецепта?

Похожего?

Если он имеет ввиду со сморчками, то… почему бы не грибной жульен? Пока даже без курочки — чисто грибной. Не на шампиньонах — а на сморчках. Он всё равно будет изумительным.

Так что, я кивнул:

— Если принесешь мне завтра с утра от молочника твёрдого сыра — то, сразу и попробуешь.

— Твёрдого?

— Ну… имею ввиду, самого выдержанного сыра — которого найдёшь.

Интересно, местный молочник делает какие-нибудь твёрдые сыры? То, что делает какие-нибудь быстрые рассольные сыры — почти не сомневаюсь. А вот твёрдые сыры — это совсем другая история, там их выдерживать нужно месяцами…

Отец кивнул:

— Возьму самый выдержанный, что будет. — Закинув в рот ещё одну вилку картошки со сморчками, он покачал головой от удовольствия и сменил тему. — А что там с твоей парной? Кроме досок чего там не хватает? Ты говорил что-то про бычьи мочевые пузыри…

Я поправил отца:

— С парником. Да, нужны бычьи пузыри. Или слюда. Но слюда обойдётся дорого, а по пузырям можно договориться дёшево — купить их за условную шапку сухарей. Всё равно, в отходы идёт.

— Хорошо! — Отец кивнул. — Дрова у нас есть дня на три вперёд — так что я сегодня схожу на мясной рынок. Ну, а ты можешь пока разметить и очистить место под свой парник. Как вернусь — можем начать строить.

* * *

Место я разметил, но не во внутреннем дворе — а за свинарником, где уже начинался наш огромный огород.

Парник решил сделать небольших размеров.

Во-первых: это, так сказать, проба пера. То бишь, отработка технологии строительства — потому особо заморачиваться не стоит. Доски парника будут не крашенными, и сам парник будет стоять прямо на земле. При таких условиях парник вряд ли простоит больше пары сезонов. Ну, а из «окошек» с натянутым бычьим пузырём в любой момент можно будет пересобрать новый парник — крупнее и более капитальный.

И во-вторых: что там будет с этим самым бычьим пузырём — пока не ясно. В каких количествах отец сможет его добыть — неизвестно, потому парник и будет небольшим. Ну, а со временем, когда этого пузыря будет много, уже можно будет сделать крупный парник.

Найдя в сарае-мастерской косу, я прошёлся по намеченному участку этим инструментом, стараясь подрезать куцую весеннюю траву под ноль. Потом, взял деревянную лопату и как мог выровнял землю.

Отец вернулся с корзиной и с улыбкой поставил её передо мной на землю:

— Ну, принимай, что заказывал!

Я глянул на содержимое корзины, потом на отца, потом, снова на содержимое корзины и снова на отца…

Что это за хрень он мне притащил⁈

Я у себя в голове мочевой бычий пузырь представлял, как полупрозрачный желтоватый мешок — размером с футбольный мяч. А по-факту, это оказались десяток каких-то мешочков из непонятной ткани — то ли соединительной, то ли мышечной, все в каком-то жиру, крайне непрезентабельные на вид и размером не больше моего кулака!

Фе-е-е!

Я присел на корточки, и до носа дошёл специфический неприятный запах.

Мда-а-а… К такому меня жизнь не готовила!

Вот, и как, спрашивается, раньше из этой хрени делали окна⁈

Но глаза боятся, а руки делают!

Под насмешливый взгляд отца, я взял один мочевой пузырь и попробовал его порастягивать в разные стороны.

Тянется немного, но это не пузырь — это мышцы!

Хотя… сверху эта мышца была обтянута плёнкой, и в одном месте она отходила от мышечных волокон.

Может, окна делали не из всего пузыря,