Таверна КФС - Владимир Владимирович Кретов

Попытался поддеть эту плёнку и снять с мышцы.

Не идёт…

Мд-а-а-а… Как-то резко мои знания из двадцать первого века споткнулись о факт того, что с технологией изготовления-то я не знаком!

Чтобы снять плёнку — что нужно? Нож? А, может, эти пузыри вымачивали в чём-то, чтобы легче процесс отделения шёл?

Ну, и сниму я, допустим, эти пленки — а дальше что? Сшивать пузыри и потом натягивать на раму?

Много пузырей понадобится…

Может, сделать проще — натянуть на раму не сшитые бычьи пузыри, а плёнку с брюшины? Или, вообще, коровий желудок! Натянутый на раму он даст определённую прозрачность…

Думаю, этой прозрачности будет достаточно для растений, мне ведь не важно, чтобы через эти окна можно было что-то различать, мне важно, чтобы внутрь просто проходил свет.

Покопавшись для вида ещё несколько минут в этих пузырях, я закинул их обратно в корзину и обтёр руки об траву.

Отец усмехнулся:

— Что, не подходят?

На что я пожал плечами:

— Я не знаю технологию производства окон из этой плёнки. Со временем, после череды экспериментов — я, возможно, разберусь, что и как надо делать, но у нас нет столько времени. Нам парник нужен уже сейчас. Может… — Я оторвал взгляд от бычьих пузырей, лежащих в корзине, и посмотрел в глаза отцу. — Ты достанешь бычий желудок или плёнку с брюшины, и мы попробуем с ними? Что окажется проще — с тем и будем работать.

— Ну… — Отец почесал лоб. — И то, и другое тоже отходы — так что достать их будет не сложно. Что ж… — Отец поднял корзину с земли. — Принесу рубец и плёнку и попробуем с ними. Это… — Он указал мне на содержимое корзины. — Тебе ещё надо?

Я хотел сказать, чтобы он оставил один мочевой пузырь для экспериментов, но подумал, что на эксперименты, действительно нет времени. Может быть как-нибудь потом и, желательно, чтобы эксперименты проводил не я.

Всё-таки, гораздо лучше сделать парник из более простых в изготовлении ингредиентов, а бычьи мочевые пузыри… да и хрен бы с ними!

Так что я покачал отцу головой:

— Не надо. Давай лучше, желудок и плёнку с брюшины. Попробуем и то, и то. Ну, а я пока рамы сколачивать начну…

Да…

Первый блин вышел комом. Но, как говорится, осилит путь идущий! Не надо опускать руки из-за каких-то неудач. Они неизбежны и встретятся ещё не раз. Главное — это гнуть свою линию!

Глава 23

Глава 23

Вместо гвоздей тут был… моток проволоки! Как только отец показал мне, как сколачивать рамы, я даже выпал в осадок на несколько секунд.

Ну, то, что вместо молотка был просто обух топора — это понятно.

Но проволока — вместо гвоздей⁈

Отец какими-то громоздкими деревянными кусачками с металлическим режущими полосками, откусывал под углом в сорок пять градусов кусок проволоки. Затем, загинал её посередине и получал скобу с заострёнными краями, которую и вбивал вместо гвоздя, соединяя две рейки.

Оригинально — но крайне неожиданно…

Попробовав сам, я понял, что орудовать этими скобами достаточно удобно, но с нюансами. Их как гвоздь не вобьёшь, но и гвоздь, как эту скобу тоже не получится использовать.

В общем, прикинув в голове, как будет сподручней, я за полчаса, что отец ходил за новыми материалами для парника, сколотил с пяток рам.

Рейки намечал острой частью скобы и по намеченному месту ломал об колено, получая деревяшку необходимой длины. Получалось вполне себе ровно — хотя и до спила от пилы было, конечно, далеко.

Вернулся отец с двумя корзинами. В одной были рубцы — то бишь, коровьи желудки, а в другом — какая-то бесформенная масса, которая при внимательном рассмотрении оказалась плёнками с брюшины. Одна оказалась с дыркой по центру, видимо, неосторожно отдирали. А вот остальные — целые.

Порастягивал в руках — достаточно эластичная. Растянул и глянул на просвет — отличная прозрачность, прямо как у полиэтилена.

Прикинул размеры.

Хммм… Да я рамы сколотил меньше, чем самая маленькая плёнка, та, которая с дырой по центру.

Отец мои потуги по сколачиванию рамок тоже не оценил, только хмыкнул, покрутив мою поделку в руках, а потом скосил на меня взгляд:

— Ну что, подходит?

Отложив в сторону плёнку, взял в руки рубец и попробовал растянуть.

Эх, не с моим пока ещё дрищеватым телосложением это делать — поэтому протянул желудок отцу:

— Плёнки точно подходят, а вот желудок надо посмотреть. Попробуй, растяни.

Отец отложил мою рамку к четырём остальным, взял у меня из рук рубец и, напрягшись, начал тянуть в стороны.

На его бицепсах и на лбу аж вены надулись, а вот прозрачность растягиваемой части оказалась ниже среднего — так что я покачал головой:

— Так себе. А вот плёнки — идеально!

Отец кинул рубец обратно в корзину и, взяв из второй корзины плёнку, посмотрел через неё на меня:

— Хм… Так не видно же ничего!

Ну, если он думал, что прозрачность будет как у той же слюды, из которой у нас были сделаны окна в дом — то, он слишком многого хотел. У этих плёнок прозрачность как у обычного толстого полиэтилена — то есть, какие-то очертания сквозь него угадываются, а вот что-то разобрать уже сложно.

И… этого более чем достаточно для парника. Я этим полиэтиленом лет десять свой парник на даче обтягивал — пока из стеклянных рам не сколотил. Так что по опыту знаю, что этой прозрачности вполне хватает.

Взяв плёнку из рук отца, посмотрел через неё на клонящееся к горизонту Солнце, и подмигнул отцу:

— Это и хорошо, что ничего не видно будет. Нечего нашим конкурентам смотреть, что у нас там в парниках расти будет!

* * *

Примерно два часа мы с отцом колотили рамы уже нормального размера под говяжьи плёнки с брюшины и тут же натягивали их.

Держали плёнки в натяг и приколачивали скобами из проволоки рейки сверху. Прижимная сила получалась от всей площади приколоченной рейки, потому плёнки спокойно держались в натянутом состоянии. Если бы мы прибивали пленки без реек, а просто скобами — они от натяга просто порвались бы в месте прокола. А так — держались хорошо.

Когда мы закончили я так прикинул фронт работ — ещё столько же плёнок и ещё разок сходить в лес, и парник будет уже почти готов.