Императар? Стукай! - Кайзер

Взяв с собой пятерых опытных Храмовников, Халдредд врезался в ряды орков. Любой зеленокожий, рискнувший встать на его пути, падал с пробитым черепом. Его силовой Крозиус проламывал броню как бумагу, источая разряды смертоносной психической энергии.

Услышав предсмертные вопли своих телохранителей, Канан обернулся. Капеллан медленно, но неотвратимо приближался сквозь море крови. Статус этого Астартес был очевиден, как и его мастерство.

Какой-то несчастный криговец попытался пырнуть Канана своей саперной лопаткой, но нашел лишь быструю смерть. Беловолосый орк пошел навстречу капеллану. Он убивал всех, кто мешался под ногами — неважно, люди это были или орки. Впервые Канан убивал своих же бойзов, просто чтобы расчистить путь. Это не укрылось от взглядов его свиты. Каудильо словно… был одержим.

Халдредд увидел его. Странный орк с волосами, пропитанными чужой кровью. Никаких сомнений. Это был лидер. И Халдредд стал первым в Империуме, кто безошибочно определил Каудильо.

Один из Храмовников попытался выйти вперед, чтобы перехватить орка, но тяжелая рука капеллана легла ему на наплечник.

— Нет… Он мой, — жестко произнес Халдредд.

Капеллан вышел из кольца свиты и остановился в нескольких метрах от Канана. Те немногие, кто оказался рядом, почувствовали, как воздух вокруг этих двоих затрещал от давления — казалось, их ауры готовы расколоть саму землю.

Орк перехватил секиру двумя руками. Капеллан поднял свой Крозиус, наставив его на врага. Их взгляды скрестились. Сквозь первобытную ярость Канана Халдредд внезапно разглядел выправку и стать искусного воина. Того, кто в следующую секунду заставит его содрогнуться.

— Хал… дредд… — прорычал Канан.

Равнины Атен III утопали в крови. Смертные гибли тысячами, чемпионы бились насмерть. Это была война, достойная 41-го тысячелетия. Но вдали от этой мясорубки, в пустоте, за ними наблюдали.

Слаанеш, Принц Излишеств, с упоением созерцал, как тысячи жизней обрываются каждую секунду. У него не было причин смотреть на это: души людей забирал Нургл или Кхорн, а куда девались души орков… об этом даже Боги Хаоса предпочитали не думать.

Но Слаанеш наслаждался тем, как его «игрушка» вырезает Астартес. А появление капеллана обещало грандиозное шоу. Однако его просмотр был прерван незваным гостем.

— Ну надо же. Какая встреча. Никогда бы не подумал, что Архитектор Судеб заглянет в мои скромные угодья, Тзинч, — протянул Слаанеш.

В этот раз Принц Удовольствий принял мужской облик — облик гладиатора, но его присутствие всё равно источало ауру тошнотворного, противоестественного совершенства.

— Поверь, визит в твое вульгарное воплощение материальности не доставляет мне радости, — произнес Тзинч своим многослойным, надменным голосом.

— О, так ты пришел поиздеваться над моей обителью, желая, чтобы я оторвал тебе голову? Или у тебя есть дело?

— Можешь дальше нежиться на своем троне похоти. Я здесь не для того, чтобы нарушать твой покой. Единственная причина, по которой я спустился в это лишенное интеллекта место — простое любопытство.

— М-м-м… И что же пробудило любопытство самого Великого Заговорщика?

— Не "что", а "почему".

Взгляд Тзинча был устремлен прямо на поле боя Атен III. Точнее, на орка с белыми волосами, измазанными в крови. Слаанеш понял всё мгновенно.

— Ах, вот оно что. Тебя заинтересовал мой маленький эксперимент.

— Меня интересует не сам субъект, а твой мотив. Зачем Богу Удовольствий создавать такое отродье? Я не вижу похоти в его действиях. В нем нет ничего, что удовлетворило бы твои… извращенные вкусы. Ты бросил вызов Нурглу, украв эту душу просто ради каприза. А теперь ты создал существо, привлекающее внимание Кхорна. Чего ты добиваешься?

— О, мой дорогой Тзинч. Ты меня переоцениваешь. Я просто хочу повеселиться. И мне глубоко плевать, что думают остальные Боги. Но предупреждаю: если кто-то из вас попытается отобрать мою игрушку… вам придется иметь дело со мной.

Слаанеш улыбался, но в его словах звучала сталь. Тзинч лишь снисходительно вздохнул и развернулся, чтобы покинуть это вульгарное место. Но перед уходом бросил взгляд через плечо.

— Ты могущественен, Слаанеш. Но ты слишком молод, чтобы так беспечно раскачивать чаши весов. Существуют силы, о которых ты даже не подозреваешь. Силы, бросить вызов которым не рискнет даже Кхорн.

Улыбка исчезла с лица Слаанеш. Тзинч никогда не бросал слова на ветер. В отличие от прямолинейного Кхорна или фаталистичного Нургла, каждое слово Архитектора Судеб несло скрытый смысл.

— Просто… будь осторожен. За твоим творением уже наблюдают многие глаза, — с этими словами Тзинч растворился в пустоте.

Слаанеш мог прикидываться безмозглым гедонистом, живущим лишь ради экстаза. Но под этой маской скрывался холодный, расчетливый разум. И сейчас этот разум впервые за долгое время почувствовал нечто, похожее на тревогу.

Пока Боги плели свои интриги, комиссар Харрус стоял по колено в грязи и гильзах, сражаясь бок о бок с черными ангелами.

Голос Харруса не дрожал, несмотря на сотни тысяч зеленокожих, жаждущих его крови. Солдаты Астра Милитарум с Кантуса смотрели на него как на посланника самого Императора. Гвардейцы Крига уважали его за то, что он сражается в первых рядах. Даже Астартес прислушивались к его приказам, видя, как грамотно он использует их огневую мощь, затыкая бреши на флангах.

— Два отделения — на северный фланг! Рота поддержки — прикройте храмовников в центре! Криг — держите юг! Выкатывайте броню на передовую! — кричал Харрус в вокс.

Не слыша приказов других офицеров, Харрус взял на себя командование всем сектором. Черные Храмовники изначально планировали уйти в глухую оборону, но, увидев тактический гений этого безымянного комиссара, молча интегрировались в его стратегию. Изумительно, но южный фронт Харруса не только остановил Меганобов Курнета, но и заставил их попятиться.

Харрус был так поглощен битвой, что не услышал, как за его спиной выросла гигантская тень.

— Вы комиссар Харрус? — раздался гудящий бас.

Комиссар обернулся, ожидая увидеть новоприбывшего капитана Астартес. То, что он увидел, заставило его остолбенеть.

Голос принадлежал не человеку. Это был шагающий саркофаг из железа, керамита и абсолютной преданности. Дредноут Черных Храмовников.

— Вы комиссар Харрус? — повторила машина, когда человек