"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

— Более того, я буду вам благодарен, если вы найдёте хоть что-то!..

— Обязательно найдём! — воодушевлённо произнесла женщина, и вновь с её лица спадает злополучная прядь. У меня было кое-что дешевое, кое-что, лишь малым отличавшееся от простой железки, украшенной парочкой самых дешёвых разноцветных стразов. Просто так отдавать её — величайшая растрата, с другой стороны, в отличие от прошлой гости, эту я точно ещё не завоевал — дилемма. Заметив, как я таращусь на эти чёрные волосы, что вновь частично перекрыли левый глаз, девушка спешно поправляет прическу и извиняется. В ответ на это я, встав с места, подхожу к сидящей на стуле и прицеливаюсь. У меня большая семья, много сестёр, я даже кое-какие прически делать могу, не говоря уже о том, как правильно разместить эту штучку, облегчив человеку жизнь.

— Что вы…

— Не шевелитесь. — Железки проходят сквозь пряди, собирают их; после раздаётся щелчок. — С делами мы уже всё равно закончили.

Сделав шаг назад, гляжу на эти зелёные, смущённые, мечущиеся из стороны в сторону глаза, потом на заколку, что так удачно пришлась к месту.

— Вам очень идёт, — отвешиваю очередной комплимент, и собеседница наконец-то начала таять. Мы уже обсудили, чем загрузим их судно для первой торговой сделки. Более того, капитан даже сделает первый авансовый платеж из своих личных запасов. Сейчас, по факту, более не осталось причин дальше о чём-то говорить, и мне требовалось активнее брать её в оборот, пока не убежала, как её зам.

— Благодарю, сколько я вам должна? — Отличный момент, нужно придать её вопросу значимость, хм… придумал!

— Стелла Марис, вы говорили, ваши предки происходили из здешних мест.

— Именно так. — Едва дело зашло о семье, она тут же навострила уши и стала серьёзней.

— Мне не известно, по какой причине ваши предки покинули родной дом. Но я очень надеюсь, нет!.. Я верю, что вы не падёте до той же низости, до которой опустилась Республика, что вы не станете грабить, убивать, загонять в рабство тех, кто некогда душа в душу жил с вашими уважаемыми предками. Когда вы только зашли, когда только я впервые увидел ваши глаза, я понял: вы наша надежда. Эта заколка досталась мне от матери, это всё, что у меня есть. Пусть в ней нет большого числа драгоценных камней, пусть она проста и без изысков, но она самое дорогое, что у меня есть, она моя надежда, и я вверяю её, вверяю будущее всех этих земель в ваши сильные руки, Стелла. Без помощи Империи, без вашей помощи, Стелла Марис, рано или поздно Рагозия и её коварные спонсоры-союзники захватят эти земли, и тогда… Тогда мне и другим мужчинам, детям, не останется ничего, кроме как умереть за нашу землю с оружием в руках.

Капитан, слушая мои слова и опустив голову, внезапно подрывается с места. На зелёных глазах её слёзы, нижняя губа трясётся.

— Продержитесь ещё немного, Агтулх Кацепт Каутль! — прихватив меня за плечо, с слезами, ручьём бегущими по щекам, говорит она. — Помощь непременно придёт, клянусь фамилией Марис, я вас не брошу. — Обернувшись, быстрым, уверенным шагом направилась к выходу капитан, и, лишь на миг задержавшись у выхода, звучно и уверенно крикнула:

— Империя вас не бросит!

Глава 9

Переговоры завершились на очень продуктивной и высокоморальной ноте. Торговое соглашение, пока что только на словах, заключено. Первые золотые, серебряные, медные монеты уже поблёскивали на горизонте. Их мы получим за продажу пленников, но не всех, а только полезных империи в её делах. В число «полезного живого товара» входили все, кто был на галере звания матроса-гребца и выше. Также с большой радостью имперцы согласились выкупить наёмников, которых в последующем в своих целях могла использовать континентальная сверхдержава. Конечно, мы могли предложить республиканским наёмникам переметнуться в наш лагерь и с грядущей продажи их же товарищей имперцам пытаться содержать их. Но мне подобное показалось слишком рисковой и опасной авантюрой; риск предательства и дезертирства со стороны республиканцев слишком высок. Я не забывал, что во вражеском главном лагере по-прежнему оставались их командиры, а также товарищи по оружию.

Обо всём, что рассказывал капитану Стелле, деду говорить не стал. Для него хватило и того, что мы наконец-то нашли, куда девать избыток военнопленных, при этом не убивая их. Всё же деревня обрастала ртами слишком быстро, и прокормить такую ораву взрослых сильных людей — задача со звездочкой. В столице я как-то справлялся, там и тётя Вера очень сильно помогала со своей питательной пайкой. Но вот за пределами, там где шла стройка Добрыни, дела обстояли просто ужасно. За последние три дня до переговоров и ещё сутки спустя до меня дошли крайне скверные слухи. Мол, всех, кто отказывался работать или просто выбивался из сил и не мог продолжать, ждала крайне незавидная участь. Судьёй и палачом там был один хороший человек. Человек которому я доверял и не мог просто взять и поверить в нечто настолько мерзкое, очерняющее все возможные достоинства. Пока не увижу сам — не поверю!

Через сутки после переговоров с капитаном прибыли первые официальные посланники, с ними — товарищ старпом. Именно она в отсутствие капитана станет представителем империи, правительницей форта и тех земель, на которых мы позволим закрепиться имперцам. Их корабль останется у берега на трое суток для пополнения запасов провианта и пресной воды. На это время Аукай просила выдать им в помощь несколько следопытов, а также подготовить пленных в количестве до пятидесяти штук. Также она просила предоставить товары-пробники меха, ягод, фруктов, пряностей и всего, что кетти использовали в повседневном быту. Взамен на пробники прямо сейчас с запасов корабля нам были готовы выделить порох и несколько десятков ружей, в зависимости от того, сколько припасов мы предоставим нашим дорогим партнёрам. Батя был в нестерпимом восторге, когда старпом вместе с его разведчицами, теми, что недавно обстреливали их (переодевшись в красные штаны), отбыла в свой лагерь. Более во мне здешний форт не нуждался. Теперь точно можно было сказать — переговоры состоялись!

В вечер того же дня я наконец-то услышал от деда следующее:

— Лёша, ты молодец. Извини, что тогда нагрубил, сам понимаешь…

— Да забей, бать! — У меня от его слов, аж слёзы гордости