Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

общего типа. — Из телевизора неожиданно прорвался голос диктора новостей. — С чувством глубокого удовлетворения приговор поддержали руководители крупных советских предприятий, которых специально пригласили на заключительное заседание суда[1575].

— Небось нехило они там обмочились, — недобро ухмыльнулся владелец четыреста второго. — Нынче нечасто из-за такой малости у нас сажают.

— А что там случилось-то? — спросил Сан Саныч, машинально перещелкивая размещенную сверху ярко-красную ручку ПТК на другой канал. — Опять политика какая-нибудь?

— Как раз за брак и закрыли, третьего дня «Вечерка» аж на первой странице писала, — поделился источником знаний владелец четыреста второго. — И правильно, в мои-то годы без разговоров впаяли бы червонец за вредительство и с этапом на Колыму — шпалы таскать.

— Жалко мужика, ни за что под кампанию попал, — возразил Ильшат. — Мне приятель в деталях рассказал, короче, в новом корпусе этой самой «Светланы» для производства электронных схем оборудовали герметичные помещения, к ним, как полагается, систему очистки воздуха, которая аж целый этаж занимает. Естественно, поставили специальные рамы из алюминиевых профилей, импортные, кстати, в них стекла на резиновых уплотнителях. А работающие там тетки, которым, видите ли, жарко стало, наняли местных слесарей, те им за несколько бутылок водки и врезали форточки.

На секунду над импровизированным столом повисло молчание.

— И все?! — первым смог высказать единое мнение Фома Васильевич. — За форточки? Три года? Директору? Да быть такого не может!

— Еще как может. — Хитрый татарин аккуратно зацепил из тарелки крупный лист капусты, но перед тем как закинуть его в рот, все же поделился второй частью истории: — У нас ведь самое страшное, это под горячую руку большому начальству попасть. Голову даю на отсечение, директор про дурацкие форточки и не слышал никогда. Но… посудите сами, не начальника же участка со слесарями-бухариками сажать, если дело до ЦК дошло?

— Знакомо, — сочувственно хмыкнул Сан Саныч. — Стуканул, поди, какой-нибудь обиженный балбес, и хрясь, бац, ни с того ни с сего пошли зону топтать. Нет, ну надо же, директора целого объединения да за форточки.

— Да ты просто колдун! — не удержался от восклицания Ильшат. — К ним на практику прислали студента-комсомольца с радиофака ЛПИ, которому, на беду, преподы твердо вбили в голову зависимость качества от чистоты помещения. Вот он и принялся жаловаться. Сначала по-хорошему теток совестил, да они его мигом на фиг прокатили. Не унялся, пошел к начальнику участка. Тому бы подумать да принять меры, но побоялся с бабами сволочными цапаться. Студента за живое взяло, накатал докладную начальнику цеха и в профком. Но этим дуболомам, видать, форточки смешным поводом показались, так что посоветовали салаге не лезть, куда не просят, покуда морда цела. Вот комсомолец в отчаянии и отправил письмо в ЦК, прямо товарищу Шелепину. И тут такое началось! Короче, голов полетело не сосчитать, кто просто с работы, кто из партии, а кто и под суд. А практиканту, говорят, награду вручили.

— И волчий билет в придачу, — проворчал Сан Саныч. — Ему же теперь на нормальную работу не устроиться!

— Нечего халтурщиков прикрывать! — хлестко ударил кулаком в ладонь владелец четыреста второго. — Да при Сталине за такое вообще стреляли! Зато порядок был!

— Вот так и перестреляли всех, кто поумней, а теперь автозаводы у итальяшек покупаем, — зло бросил в ответ Профессор. — Погодите, еще закрутят у нас гайки при Шелепине, будем по ночам вздрагивать, как дверь в подъезде хлопнет!

«Мы ведем репортаж со стадиона Уэмбли! — прервал начинающуюся перепалку комментатор. — Буквально через несколько минут будет дан старт супермарафонской гонки Лондон — Мехико! Участникам гонки предстоит…»

Камера тем временем медленно перевела фокус с нескончаемого поля, заполненного разрисованными рекламой автомашинами, чуть дальше, направо, где возвышался стартовый портал с перетяжкой «Daily Mirror — World Cup Rally». Оператор явно старался показать признанного фаворита будущей гонки — Ford Escort 1850GT[1576]. Одна из машин как раз готовилась к старту.

— Вовремя, — усмехнулся Ильшат, подтягивая поближе к себе сковородку с успевшей подрумяниться картошкой. Нескончаемые споры «о политике» изрядно ему надоели, и он вбросил новую тему: — Василич, как думаешь, на чем наша команда поедет?

— На «москвичах», на чем же еще? — возмутился непониманию очевидного Профессор. — Уже сколько гонок наши на них выиграли!

— Без «Волги» никак не обойдется! — решительно рубанул воздух рукой Сан Саныч. — Помните, шесть лет назад ребята на них в Монте-Карло замечательно отъездили?

— Как на следующий год ни одна машина до финиша не добралась, — возразил Федот Васильевич, — так и кончилось все участие[1577].

— Так я ж про что и толкую! — не стал возражать бригадир слесарки. — Слыхал тут давеча, директор нашей автобазы, товарищ Павлов, уже в этом году новый ГАЗ-24 ждет. Давно пора, сколько их можно испытывать![1578]

— Сейчас как раз все и покажут, — скромно и тихо вставил Роман. — Только не слышно них… ничего, погромче бы немного сделать…

Телекомментатор с микрофоном в руках между тем наконец-то добрался до расположения советской команды. Махнув для верности рукой в сторону неожиданно высоких и огромных, ни на что более не похожих универсалов, он прокричал, стараясь перебить звук десятков работающих моторов:

«И вот мы добрались до главного сюрприза соревнования! Команда СССР на этой гонке представит всему миру новейшую модель „Спутник“ Миасского автозавода!»

— Что это?!

Такого дружного мужского рева гаражный тупичок не слышал со времен выигрыша женой Сан Саныча пяти тысяч рублей по облигации трехпроцентного займа — в аккурат через неделю после развода.

…Серпантин дороги неторопливо разворачивался вверх, позади остались Уанкайо, древняя столица Перу, ее грязные окраины, убогие жилища перуанских горняков, а чуть дальше — скудные пастбища и идущие по обочинам босые индейцы с чудовищными грузами на головах. На высотомере четыре тысячи триста метров, уже совсем рядом перевал Тиклио[1579], его уже можно разглядеть между космическими шпилями Кордильер, украшенных сверкающими бриллиантами льда. Слаломные «шпильки» трассы одна за другой ложатся под колеса «Спутника» Сергея Тенишева[1580], поворачивающего лицо то одной, то другой стороной под ослепительно-белые лучи безжалостного солнца. Однако избавиться от жара просто, стоит лишь немного опустить стекло, и холод высокогорья немедленно цепляется острыми когтями в мокрую от пота спину. Пусть не скоростной участок, все одно