Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Разумеется, сказать правду мне и в голову не пришло, соврал что-то невнятное о неотложных делах и пригласил барышню в буфет. А уже там, принеся два стакана чая и пару эклеров, спросил:

— У тебя всё хорошо? А то глаза какие-то красные.

Лия вздохнула.

— Всё сложно.

Я сделал приглашающий жест.

— Весь внимание.

Барышня отпила чая и вновь вздохнула.

— Ты же помнишь, что я о переходе на другую кафедру думала? Так меня Витя отговорил. Да, тут идёт жёсткая специализация и возможности для саморазвития в рамках программы куда меньше, но зато мы вместе работаем. Это же важно, правильно?

Я кивнул.

— Развиваться и в свободное время можно.

— Вот именно! — ухватилась за мои слова Лия. — Развиваться! А помнишь, я рассказывала, что проблемы с синергией начались? Так это всё из-за йоги. У меня структурирование потенциала и упорядочивание энергетических каналов пошло, вот и сбилась настройка на Витю. И пока равновесия не достигну, очень сложно будет снова, — она на миг запнулась, — синхронизировать течение резонанса. Так это называется.

— Первый раз слышу.

— Да не важно! — отмахнулась раскрасневшаяся барышня. — Главное, что Витя потребовал бросить занятия йогой! В категорической форме потребовал! А мне их уже в индивидуальную программу развития включили! Только-только подвижки начались! Я мёрзнуть перестала! Ты не представляешь, Петя, как выматывает, когда ты постоянно мёрзнешь!

— Ну и что ты? — задал я наводящий вопрос.

Лия округлила глаза.

— А что я? Не Вите решать, чем мне заниматься, а чем не заниматься! Мы ещё даже не поженились! А если и поженимся, так у нас равноправие, и жена — не собственность мужа!

— Давно уже нет, — поддакнул я и чуток подлил масла в огонь: — Какие-то старорежимные замашки у товарища!

Но вот с этим заявлением уже переборщил, и барышня немедленно меня укорила:

— Будет тебе, Петя! Ты Витю не демонизируй. Он всё понял и прощение попросил. Завтра все свои дела отложит, и мы на танцы пойдём.

Все Витины дела — это карточные игры, но упоминать об этом не стал и состроил виноватое выражение лица.

— Неспроста же говорят, будто милые бранятся, только тешатся, — продолжила Лия, будто пытаясь убедить саму себя. — Нам просто нужно притереться друг к другу. Это вопрос времени.

Тут-то я и сообразил, что как раз времени у Вити и нет. Если не доведёт до ума технику синергии, то не поступит в аспирантуру и отправится отрабатывать контракт в корпус. Так, быть может, именно этим объясняются его странные телодвижения?

Или я просто на воду дую?

Но, как бы то ни было, на душе стало очень уж неспокойно, спал плохо, постоянно просыпался в холодном поту. Да ещё в соседней комнате кровать беспрестанно скрипела; Миша со своей пассией половину ночи угомониться не могли.

Вместе с тем утром я встал с ясным осознанием собственного нежелания пускать ситуацию с Лией на самотёк. Наскоро попил чай на пока ещё свободной кухне, умылся, оделся и вышел на улицу, даже не потрудившись побриться.

Проблема заключалась в том, что я не знал, как следует поступить. Понятия не имел, что именно задумал Виктор — и задумал ли он что-либо вовсе! — поэтому и предпринять превентивные меры способен не был. Не мог даже разыграть карту «я знаю, что ты собираешься делать» и припугнуть, велев не дурить. И подключать коллег из службы охраны тоже не имело ни малейшего смысла: даже если они отнесутся к моим подозрениям всерьёз, то что сделают — пальчиком погрозят? Бред! Скорее уж, на смех поднимут, а то и вовсе в стремлении очернить конкурента заподозрят. На весь институт ославлюсь, с гарантией.

До зарезу требовался совет, и я зашёл в аптеку, открыл записную книжку и набрал домашний номер Альберта Павловича. Трубку так и не сняли, и на квартире Георгия Ивановича тоже никто не отозвался.

Ну и куда они с утра пораньше умотать успели, спрашивается?!

Позвонил по рабочим номерам сначала одному, затем другому — вновь безрезультатно. Совсем кисло стало. Ещё и Карл с приятелями на Кордон уехали, не подстрахуют!

Я крепко задумался, кого ещё могу попросить о содействии, и на ум пришёл один только Матвей Пахота. Дошёл до трамвая и покатил в комендатуру, но сегодня точно был не мой день: бывший сослуживец с утра заступил на дежурство, и мало того что уже убыл из расположения, так ещё и смены в штурмовом взводе по двенадцать часов.

Ну что за невезение!

Потроха так и стянуло. Прекрасно осознаю, что сам себя накручиваю, а толку-то?

Покатил обратно в центр, сходил в кино и пообедал, вновь позвонил кураторам, но с прежним успехом. Тогда заскочил в библиотеку и расположился на лавочке неподалёку от корпуса, где жил Виктор, с учебником по праву в руках.

Погода была прекрасная, студенты высыпали на улицу, кто-то расстелил покрывала на газонах, кто-то подсел ко мне. А вот Витя с соседом безвылазно проторчали в квартире почти до двух пополудни, после отправились в столовую, где засели со своим третьим товарищем в буфете и принялись дуть пиво. После очередного круга хмельной напиток им не продали, но на этот случай один из парней прихватил с собой бидончик, и благодаря содействию многочисленных знакомых, которых снабжали деньгами на покупку кружки-другой, очень скоро тот оказался наполнен доверху.

Всё это время я ковырялся вилкой в тарелке с гречкой и особо даже отсутствие аппетита не имитировал — было попросту тошно. Так и не доел, потащился вслед за Витей со товарищи. Те вернулись в общежитие, и поскольку мой наблюдательный пост оказался занят, пришлось усесться в тенёк под дерево, постелив на траву носовой платок.

В половине пятого случился второй поход за пивом, а примерно ещё через час один из приятелей Виктора — не сосед, а другой, — вышел на улицу и решительным шагом двинулся к проходной. Я сунул учебник под мышку и зашагал следом.

Скучавший на лавочке в вестибюле Митя Жёлудь оторвался от спортивного журнала, но меня не окликнул и вернулся к чтению; вахтёры тем более останавливать не стали. Их делом было контролировать стремящихся попасть на территорию студгородка, а не наоборот.

Вслед за старшекурсником я прошёл через сквер, а когда тот закурил перед входом в кафе «Под пальмой», пришлось сделать вид, будто изучаю содержимое витрины кондитерской лавки в соседнем доме. Долго изображать такого рода заинтересованность было не слишком умно, но не и не пришлось: почти сразу к объекту наблюдения подошёл среднего роста паренёк, они перекинулись парой слов и