Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Извиняться Разумовский определенно не собирался, но меня устроил и такой ответ.

— Да. Но если мне нельзя было этого делать, почему никто об этом не сказал? Почему я ничего не слышала о Ковене? Вы же знали, что я ведьма! Я попросила о встрече, чтобы задать вам эти вопросы. А срочность… Мне показалось, что у Александра Ивановича из-за меня проблемы. Если ваше участие… может помочь… Но я все равно не понимаю, почему снять проклятие — плохо!

— Понятно. — Он провел по лицу ладонью, словно смахивал невидимую паутину. — Если Шереметеву нужна будет моя помощь, он знает, где меня найти. Он на твоей стороне. Мы можем спокойно поговорить. Расскажи все с самого начала.

— Начало… — усмехнулась я. — Знать бы еще, где оно, это начало.

Я вывалила на Разумовского все, что случилось на полях трудовой славы. Все, что казалось мне неслучайным. И, конечно же, историю Степана.

— Почему из всех курсантов именно я на него наткнулась? Ведь там есть и другие эсперы. Но никто к нему не подошел, никто не предложил помочь. Только я, будто мной кто-то управлял. И как, «совершенно случайно», именно я оказалась ведьмой с десятым уровнем силы? Это похоже на ловушку или у меня паранойя?

— Навряд ли это случайность, но вероятность того, что вашу встречу подстроили люди, ничтожно мала, — сказал Разумовский.

— Если не люди, то кто? — удивилась я.

— Высшие силы?

Он взглянул на меня насмешливо, и меня обдало жаром. Он как будто знал о моей встрече с Марой! Или… очередное совпадение?

— Называй это, как хочешь. Высшие силы, боги, сама судьба. Так бывает. Степан должен был встретить ведьму десятого уровня, чтобы снять проклятие, и он ее встретил.

— А, то есть, это… его судьба? — догадалась я. — На моем месте могла быть другая? Просто я оказалась ближе?

— В нужное время и в нужном месте, — кивнул Разумовский. — Яра, я понимаю, в это сложно поверить. Но так бывает. Я могу поклясться, что не имею никакого отношения к этим случайностям. И я не вижу на тебе следов чужого воздействия.

— Спасибо, успокоили… — проворчала я. — А с ведьмами что?

— С ведьмами сложнее. Яра, не хочешь позвать свою химеру? Тоби весь извелся, ждет Карамельку. Да и ты, кажется, давно ее не видела?

Так, так… Мне ведь не кажется, что Разумовский пытается подсластить пилюлю? Неужели боится, что я… Расстроюсь? Рассвирепею? Если что, Карамелька сумеет меня успокоить.

— Говорите, — сердито произнесла я, скрестив на груди руки.

— Ну… — Он вздохнул. — Тут мы с Шереметевым дали маху. И знатно подставились. Если ты подашь протест, я разделю ответственность с Сашей.

— Не знаю, как насчет протеста, но, если вы мне сейчас же не объясните, что происходит, я за себя не ручаюсь, — честно предупредила я Разумовского. — Поверьте, вам лучше не проверять, устоит ли дворец.

— Я все расскажу. А ты призови химеру, хочется ведь ее потискать. Да и мне спокойней будет.

— За меня? — съязвила я.

— За дворец, — отрезал Разумовский.

Пока я возилась с Карамелькой, он отдал распоряжение, и нам подали кофе, а к нему — много сладостей, в том числе и для химер. Карамелька попискивала, жалась ко мне, но конфеты ела исправно. Значит, ничего страшнее скуки с ней не случилось. А вот кофе на ночь глядя — верный знак, что о сне можно забыть.

— Магами, как ты знаешь, становятся и мужчины, и женщины. — Разумовский не спешил пить свой кофе, медленно проносил чашку мимо носа, ставил ее на стол, вновь поднимал. И так несколько раз. — Мужчины иногда рождаются эсперами. А женщины, тоже нечасто, ведьмами. Это совершенно разные силы, но дар привязан к полу. Так было всегда. Пока не появилась ты.

Он все же отпил глоток, поморщился и отставил чашку.

— Эспер не может выбрать, кем ему быть. То есть, магический дар не мешает эсперу быть эспером. Ведьма же должна выбрать, какой дар развивать — магический или ведьмовской.

— Почему? — поинтересовалась я. — Разве они блокируют друг друга?

Разумовский задумчиво поскреб шею, задрав подбородок.

— Хороший вопрос. Я задавал его ведьмам из Ковена. Вразумительного ответа, увы, не получил. Скажем, такой порядок вещей сложился исторически.

— То есть, никакого логического объяснения этому разделению нет?

— Чтобы понять это, нужно изучать в сравнении природу обеих сил. Возможно, ведьмы знают ответ. Понимаешь, Яра… Ковен — это закрытое сообщество.

— У эсперов такое же, — сказала я.

— Ну… да. Ты права.

Разумовский допил свой кофе и вновь наполнил чашку.

— Вот потому я и не могу ответить. Знаю, что Ковен не обучает ведьму магии. У них свои… — Он сделал рукой неопределенный жест. — Заморочки. И поэтому девочка в шестнадцать лет выбирает, быть ей ведьмой или магом. Ведьмы не блокируют дар, не запрещают им пользоваться. И есть перечень… эм… деяний, что нельзя совершать без разрешения Ковена.

— Например, снимать чужие проклятия, — мрачно произнесла я.

— Точно. Теперь ты понимаешь…

— Так, стоп. В шестнадцать лет я ничего не выбирала. Меня оставили в неведении.

Разумовский выглядел расстроенным, однако в глазах его словно плясали черти. Он наслаждается, что ли? Но чем? Появилось четкое ощущение, что меня сейчас в дурочках оставят.

— Ты выбрала, — сказал он. — Ковен получил письменное заявление о том, что ты выбираешь путь эспера. К нему прилагался отчет ведьмы-куратора, подтверждающий, что давление на тебя не оказывалось.

— Э-э-э… — вытаращилась я. — Серьезно? Вы мне память подчистили⁈

— Нет, Яра. Мы подделали документы, — вздохнул Разумовский.

— Вы и Александр Иванович⁈ И ведьму подкупили?

— Да, — ответил он, тихонько отодвигая в сторону кофейный сервиз.

Это он зря. Я посуду бить не собиралась. Если бы могла, то врезала бы ему, а чашки с блюдцами ни в чем не провинились. Так ведь не позволит!

Карамелька громко урчала, пушистым воротником улегшись на мои плечи. Мое лекарство… от несправедливости мира.

Я считала про себя — медленно, тщательно проговаривая каждую цифру. Разумовский молчал. Карамелька согревала и успокаивала. И я жалела маленькую химеру. Нельзя сбрасывать в нее негатив, она — не мусорное ведро. Я даже не знаю, как она переживает все это. Мне нужно справляться самой.

Я