Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Яра, скажи правду.

— С чего вдруг? — удивилась я.

— Я был уверен, что до этого не дойдет. Никто не обучал тебя ведовству. Стихийные выбросы — это одно. Когда замеряли уровень твоей силы, ведовство не было упорядочено. И то детское проклятие… Такое бывает. Теперь все иначе. Я не хочу, чтобы ты отвечала за мое преступление.

— Александр Иванович, теперь я сама решу, как мне поступить.

— Если это Сергей уговорил тебя…

— О да, он меня уговаривал! — воскликнула я, теряя терпение. — Уговаривал сдать его с потрохами, освободиться от навязанного жениха. И от императора, заодно. Знаете, что…

— Что? — машинально переспросил Александр Иванович.

— Плохо уговариваете. Оба. Манипулируете превосходно, а уговаривать не умеете. Ладно, где тут это… судилище? Куда идти?

В зале, где проводили балы, установили два длинных стола, друг напротив друга. Возле каждого стояло по три стула с высокими спинками.

Александр Иванович велел мне встать между столами, а сам прошел к крайнему стулу слева. Почти сразу в зал вошли еще двое мужчин и три женщины. Князь Разумовский занял дальний стул, а место посередине отвели пожилому мужчине, седому, но крепкому.

Сергей Львович и Александр Иванович занимали крупные посты. Один был личным эспером императора, другой возглавлял отдел эсперов при службе госбезопасности империи. Однако существовал и государственный совет эсперов. Определенно, этот старик — оттуда.

За столом ведьм средний стул заняла старушка в элегантном костюме, в шляпке с откинутой вуалью и кружевных перчатках. Возраст ее выдавали осанка и глубокие морщины на лице. Справа от нее села молодая девушка, по виду — моя ровесница. Из рыжей косы торчали листья дуба и веточки с морошкой. Похоже, это и есть хранительница.

Третий стул заняла дама, которую я узнала с первого взгляда.

Мишкина мама. Я видела ее однажды, но запомнила хорошо. Из всех ведьм только она смотрела на меня с ненавистью.

Глава 12

Александр Иванович по очереди представил всех участников процесса.

Пожилой эспер, князь Тимофей Максимович Дубов, смотрел на меня с любопытством. Князь Разумовский с увлечением разглядывал свой маникюр. Старушка, баронесса Алевтина Генриховна Кукушкина, отчего-то улыбалась. Я ощущала, что настроена она благодушно. Хранительница, Диана Иннокентьевна Рыльская, избегала моего взгляда и определенно была чем-то смущена.

Княгиня Милена Семеновна Ракитина ненависти не скрывала. Однако ровно с таким же чувством она взирала и на Александра Ивановича, и на Сергея Львовича, и даже на Тимофея Максимовича.

Ненавидит эсперов? Всех сразу? Это неудивительно, если вспомнить, что родного сына не пускала учиться в академию.

Кстати, кто она? Ведьма, это понятно. Но вот баронесса Кукушкина и князь Дубов — старейшины. Александр Иванович — мой главный куратор. Подозреваю, что Сергей Львович участвует в заседании, как представитель императора, ведь по документам я все еще государственная крепостная. С Дианой тоже все ясно. А кто Ракитина? Неужели…

— Яромила Михайлова, урожденная боярышня Морозова, — произнес князь Дубов. — Вы признаете свою вину?

— Да, ваше сиятельство, — ответила я.

Разумовский, наконец, оторвался от созерцания ногтей и взглянул на меня с упреком. Александр Иванович поморщился. Баронесса удовлетворенно кивнула. Хранительница заерзала на стуле. Ракитина напряглась.

— Деточка, — обратилась ко мне баронесса. — Давайте уточним. Намедни вы посетили место силы, чтобы снять проклятие…

— Нет, — перебила я ее. И тут же смущенно добавила: — Все было не так. Простите.

— Изложите свою версию событий, — потребовал князь Дубов.

— Не мою, а правильную, — возразила я.

Александр Иванович закатил глаза, Разумовский едва заметно усмехнулся.

Слушали меня внимательно, не перебивали.

— Подтверждаю, — сказала Диана, когда я закончила. — Действия ведьмы не нанесли ущерба месту силы. Просьба о помощи была вежливой, лес охотно на нее откликнулся.

— Это не отменяет того, что девочка нарушила закон, — возразила баронесса. И вновь обратилась ко мне: — Деточка, ты же знала, что нельзя снимать чужое проклятие?

— Я не собиралась. Оно как-то само…

Если уходить от прямого ответа на вопрос, это не ложь. А то, что «само», так ведь это правда.

— То есть, ты нечаянно сняла проклятие десятого уровня? — уточнила баронесса.

— Я хотела помочь, но собиралась получить разрешение, — сказала я. — А когда увидела проклятие, то как-то… увлеклась. И нечаянно его уничтожила.

— Ты утверждаешь, что никто не учил тебя быть ведьмой, — не отставала баронесса.

— Да, это так.

— А как же твой опекун?

— Николай Петрович? — растерялась я.

— Лариса Васильевна Михайлова, в девичестве Забельская, была ведьмой, — снисходительно напомнила мне баронесса.

— А-а-а… — протянула я. — Да, я об этом забыла. Но ведь она, кажется, не состояла в Ковене? В любом случае, она ничему меня не учила.

Бытовое ведовство — не в счет? Не может быть, что умение готовить вкусные торты — опасное знание.

— Кто-нибудь может это подтвердить? — спросила баронесса.

— Разве что… некромант, — с сомнением произнесла я. — Мои опекуны умерли два с половиной года назад.

— Перед смертью Лариса Васильевна дарила тебе какую-нибудь вещь? — внезапно вмешалась Ракитина.

— Да. Золотой браслет, подарок ее брата, — ответила я. — Это единственное, что Лариса Васильевна оставила мне на память.

— Вот видите, — с усмешкой произнесла Ракитина, обращаясь к баронессе. — Михайлова сама нарушила закон, избежала наказания благодаря заступничеству мужа, и подопечную свою научила, что законы Ковена — ничто. Не зря она ей свой опыт передала.

Какой, к лешему, опыт? Браслет, подаренный Ларисой Васильевной, давно лежал в тайнике, в подвалах дедули Морозова. Там я хранила все ценное, чем владела, за неимением собственного дома. Я этот браслет и поносить не успела. Так он не простой? Браслет — артефакт ведьмы?

— Хм… Это несколько усложняет дело, — сказала баронесса.

К моему удивлению, с ней тут же сцепился князь Дубов. Он весьма эмоционально говорил о том, что я юна, неопытна и недавно испытала несколько нервных потрясений подряд. И что обстоятельства так сложились, и что мною двигал благородный порыв, а браслет и чей-то опыт тут совершенно ни при чем. Вспомнил и то, что ведьмы отказали Степану в снятии проклятия несправедливо, что вина его не сообразна наказанию. Баронесса возражала, что закон един для всех, и исключений допускать нельзя.

В какой-то момент я поняла, что эти двое спорят, скорее, по привычке. Наверняка, они