Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Вместо него в помещение вошли двое мужчин с умными лицами, профессиональными взглядами палачей и в изящных костюмах из серой шерсти, пошитых на идеальную осанку и широкие плечи. Облик дополняли кожаные портфели в руках и коричневые штиблеты. Этакая глубокая интеллектуальность со способностью наизусть читать в оригинале Байрона, одновременно правя топор для плахи под идеальный угол заточки.

Князь щелкнул пальцами, отвлекая гостей, синхронно уставившихся ему в шею.

— Где мой сын? — властно спросил он.

Двое не торопились с ответом; подошли к столу и сели по разные стороны Т-образного продолжения начальственного рабочего места. Портфели разместились перед ними, на широкой столешнице.

— Препровожден в одну из машин вашего сопровождения, — ответил тот, что справа от князя, открывая застежку на портфеле.

— А Черниговский-Зубов? — уточнил князь, успокаиваясь и опираясь ладонями на подлокотники кресла.

— Там же, — произнес тот же мужчина.

— Значит, здесь мне более делать нечего, — подытожил его сиятельство и встал из-за стола, направившись к выходу из кабинета.

— Наш господин хотел бы, чтобы вы с нами побеседовали, — остановил его на половине пути голос второго мужчины, до того молчавшего.

Странно, но тон отражал полное равнодушие к его, князя, ответу на эту просьбу. И, невольно насторожившись, его сиятельство решил остановиться, не дойдя до порога двух шагов.

— Ваш господин может позвонить мне лично или прибыть в гости. Мой дом всегда открыт для его визитов, — убрав так и прорывающееся нетерпение, все же успокоился Черниговский и проявил легкое любопытство: — Разве что нечто срочное?

— Нам доверено расследование вооруженного ограбления банка «Шелихов и партнеры». Вам же известно, чьи это деньги?

Князь знал. Потому все еще был в бешенстве от событий этого дня.

— Это провокация, — облизав губы, озвучил его сиятельство версию его клана. — Речи о вооруженном ограблении и быть не может. Мой сын достаточно богат, чтобы не желать присвоения чужих денег, да еще столь экстравагантным путем. Его вынужденным беспамятством воспользовались, и я не желаю слышать иные трактовки этого события.

— Ваше сиятельство, вы не могли бы вновь занять место за столом? — попросил тот, что начинал разговор. — Право слово, беседа не стоит того, чтобы стоять на ногах и сверлить друг друга взглядами. Тем более что расследование уже завершено.

Последнее предложение князя заинтересовало в достаточной мере, чтобы вернуться на прежнее место.

— Кто подставил моего сына? — оперевшись локтями о столешницу и сцепив руки в замок, потребовал ответа Черниговский.

Мужчина слева от него неспешно распахнул свой портфель и положил перед своим лицом несколько листков отпечатанной на принтере бумаги, сцепленных скрепкой, поискал глазами нужный момент в тексте и начал чтение:

«Ограбление должно было произойти в среду. Я и мой сопровождающий Черниговский-Зубов Павел должны были убедить принять в нем участие Шуйского Артема, Быкова Михаила, Егорова Дмитрия, Захарова Афанасия и иных под предлогом вступления в закрытый клуб, учрежденный моим прадедом с друзьями. Ограбление обязано было сорваться, участников должны были схватить. Под угрозой смерти и повешения мой род получил бы власть над Егоровыми (примечание: промышленный кластер в Раменском) и Захаровыми (примечание: владения в Крыму), обещав спасение от суда и плахи. Быкова и Зубова было решено отдать в расход для подкрепления угрозы. Зубова венчать в тюрьме на клановой девушке и шантажировать его отца внуком. За жизнь Шуйского отец хотел стребовать…»

— Это что еще такое? Что за бред?!

— Записано со слов Черниговского Антона.

— Вы смели его допрашивать?! — взыграла в князе дикая ярость.

Даже не содержание допроса имеет значение, а крушение вековой традиции!

— Ни в коей мере. Мы провели беседу с Антоном. Он пожелал нам все добровольно рассказать.

— Я отзываю своей властью все его слова. Он ничего не говорил, вы ничего не слышали, — жестко произнес князь, а листы бумаги истаяли пыльной дымкой прямо в руках у читавшего.

— Просим вас сохранять спокойствие, ваше сиятельство, — поднял тот ладони в примирительном жесте.

Заодно продемонстрировав наделяющий перстень с императорским гербом. И князю пришлось уняться.

— Какого принца вы представляете?

ИСБ была вотчиной шести-семи цесаревичей — сыновей и внуков императора, традиционно пытающихся проявить себя на мужской работе.

— Наследного, — серьезно кивнули ему.

Князь удержался от того, чтобы фыркнуть — все они считали себя наследными, стараясь выслужиться и заработать репутацию правителя, а император все равно делал выбор по своему разумению.

Мужчина справа выудил из портфеля точно такую же стопку распечатанных листов — будто заранее знали реакцию князя. Но продолжать чтение с того же места он не стал.

«В вечер накануне мы сильно напились, и я не помню, что было дальше. Очнулся уже в танке. Как я там оказался, каким образом был заряжен снаряд, мне не известно. После чего был схвачен (примечание: остановлен старшим наряда охранного подразделения „Витязь-Ц“)».

— Он хоть оказал сопротивление?.. — глухо спросил князь, с силой сцепив пальцы. — Покалечил кого-нибудь при задержании?

— Насколько известно из рапортов — нет.

— Жаль, — цокнул с тщательно скрываемым разочарованием Черниговский.

— Черниговский-Зубов сдался сам и дал показания, что не помнит, каким образом оказался в танке. Что был пьян. Оба подтвердили, что способны водить танк, способны заряжать орудие и знают, где достать боеприпасы.

— Задайте этот вопрос любому ребенку аристократа и внесите его тоже в список подозреваемых! — не сдержался князь. — А еще они могут быть насильниками — с той же аргументацией! У них, знаете ли, есть что надо и они могут этим пользоваться!..

Где экспертиза танка?! Где опрос свидетелей, анализ крови или что-нибудь, что можно назвать расследованием этого фарса?! Зачем моему сыну, у которого достаточно денег для всего в этом городе, грабить банк?!

— По версии Зубова, он мог просто перепутать день. Вторник, напомню. Подставить Шуйских вы наметили на среду.

— Не смейте говорить со мной в таком тоне!.. — прошипел князь. — Не смейте даже помыслить о том, что вы заставили силой записать на бумаге. Да вы даже представить не можете, что мы с Шуйскими сделаем с вами лично за попытку нас рассорить.

— Вы готовы поклясться Честью, что не замысливали изложенное Черниговским Антоном, полностью или частично?

— Я готов говорить с вашим господином, а не с пылью под его ногами.

Мужчины незаметно переглянулись.

— В самом худшем случае мы рассматриваем невинную шалость детей, которую вы хотите извратить в черт-те что немыслимое! — Князь ударил ладонью по столу.

— Невинную? — словно открыв для себя что-то новое, удивился мужчина слева.

— Вы хоть отдаете себе отчет, какая огромная разница между тем,