Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Понятно, что Зубовы не могли отвечать за сотворенное бандитами безумие на турнире. Более того, понятия не имели, что перевозят контрабандой в герметичных кейсах. Хороший адвокат мог отбиться от всех претензий, будь они классовым уровнем ниже. Но аристократы в большинстве своем — как ленивые львы, что предпочитают хватать добычу поближе и пожирнее. С бандитов еще не ясно, получилось ли взять бы что-то, а вот у Зубовых было налаженное дело и деньги на счетах… Хотя некоторых не устроили бы и деньги — в качестве компенсации те интересовались исключительно жизнью, как высшей ценностью, которую можно отнять.

Виктор Александрович отдавал себе отчет, что с таким багажом отношение к ним в клане будет довольно прохладным. Одно дело — позиция клана, что не желал отступать от своих слов, а другое — суровая практика подбивания баланса прибылей и убытков от появления новых «родичей». Тут Зубовы, вероятнее всего, обходились в ноль или легкий минус, несмотря на бизнес, со всеми его верфями, кораблями, ремонтными заводами, а также древними привилегиями рода, позволявшими не проходить досмотр на границах княжеств и не платить налог за пересечение чужих вод. Сам Виктор Александрович оценивал его в миллиард рублей. Однако часть врагов легко скинулась бы на этот самый миллиард, лишь бы увидеть Зубовых в своих пыточных.

Но уже пять с половиной миллиардов, потеря всего и вассальная клятва служить во благо клана — это более чем достаточно, чтобы начать новую жизнь тем, кто оступился, но искренне раскаялся. С таким щедрым даром кто угодно согласился бы их принять к себе, даже не вспоминая про мифическую ГЭС и обогатительный комбинат с залежами ценных руд. Пять с половиной доводов «за» против одного довода «против» — логика великих семей была бы более чем прозрачна. Тем более что Зубовых действительно нельзя обвинить ни в чем, кроме преступной неосмотрительности — особенно имея в адвокатах двух-трех «виртуозов». Казалось бы…

Тем не менее Зубову-старшему досталась работа по двадцать часов в сутки и бесконечные поездки по стране. А его сыну — роль мальчика для битья, виноватого во всем, что сотворит младший наследник князя Черниговского…

«За что? — хотелось иногда вопросить. — Неужели жадность клана настолько сильна?»

Но через год командировок Виктор Александрович сам начал догадываться «за что». И дело тут не в деньгах и ресурсах. Однако даже в мыслях остерегался произнести правильный ответ.

Во всяком случае, вера в то, что любой гнев не вечен, а скоро и он сам и сын станут настолько полезны клану, что оставлять их на вторых ролях окажется просто невыгодно, все еще горела в сердце. А там можно будет мягко отойти от некоторых скользких дел, чтобы не влезть в них повторно…

Зубов-старший полагал так до того момента, как жизнь врезала очередной раз — достаточно сильно, чтобы прочувствовать это на фоне остальных ударов.

От евгеников клана пришел документ, обязывающий Черниговского-Зубова Павла завести семью по достижении восемнадцати лет с указанной в бумагах клановой девушкой. С учетом прохладного к Зубовым отношения это означало только одно — клану их жизни были не нужны, но клан нуждался в родовых привилегиях Зубовых, оттого торопился поскорее завести этим привилегиям легального наследника.

Иной причины быть не могло — евгеники так топорно не работают: сила детей напрямую зависит от чувств влюбленных, потому гораздо проще устраивать балы и корректировать евгеническую программу по уже проявившимся между молодыми людьми чувствам. Удел прямых приказов относился исключительно к политике, а не к браку внутри клана.

Простой аристократ, удостоившийся вхождения во влиятельный клан, мог этого не знать. Но Зубов-старший, несмотря на свирепый вид, который многие полагали компенсацией ума за счет мышц, имел весьма обширные познания и острый разум, пусть и затуманенный отчасти случившимися с семьей бедами.

Виктор Александрович начал осторожные разговоры с сыном — в те дни, когда им удавалось побыть вместе. Следовало выстроить в его понимании четкую картину причин и следствий того, как они оказались в этой точке. Надо было признать вину, дать ей оценку, сопоставить с принятыми последствиями. Нельзя было вечно винить в своих проблемах кого-то еще. Потому что эти «кто-то еще» были теперь крайне необходимы ему и Павлу. Друзья — это то, что клан не способен был отнять у его сына. Высокопоставленные друзья, с которыми он выиграл турнир, и это никак не могло пройти даром. И пусть они разошлись не слишком удачно, и прошло четыре года, но молодость умеет прощать — тот же молодой Шуйский рано или поздно возглавит клан, а младший Самойлов — свой род.

— Я знаю, — прозвучал спокойный ответ на опережение, стоило Виктору Алесандровичу начать рассказывать правдивую историю их жизни.

А последующие наводящие вопросы показали, что Паша действительно осознает всю картину целиком. Даже тот факт, что его отец заигрался с неизвестным грузом, предпочитая закрывать глаза на его содержимое. Даже понимание того, что их с отцом действительно было за что уничтожить — каким бы неприятным для его лет и гордости ни казалось это знание.

— Так может, напишешь друзьям? — осторожно начал Виктор Александрович.

— Уже поздно, — прикрыл на мгновение глаза его сын.

— Но если попробовать…

— Поздно, отец, — пресек варианты Паша.

— Ясно… — Новая неудача даже не отозвалась особо в душе.

Привык, быть может. Хотя попытаться через знакомых поднять их статус в клане — или даже сделать незаменимыми — было бы очень хорошо…

— Я не успел извиниться вовремя, — словно спохватившись, объяснился сын перед старшим. — Эти люди не такие, как мы с тобой…

Зубов-старший вопросительно поднял бровь.

— …и не такие, как княжич Антон, — замялся Паша, словно сам не зная, какое подобрать сравнение. — Они уважают чужое право ненавидеть. Я этим слишком увлекся.

— Речь все еще о твоих ровесниках?

— Отец, я был без сознания, когда мои ровесники убили двух «мастеров» и трех «учителей», — дернул в ироничной гримасе Паша уголком губ.

Пусть те и были на «химии», возвысившей их с «воинов» и «ветеранов», и не обладали высокоранговыми техниками — Зубов-старший читал отчет о происшествии.

— Наследник Шуйских вполне способен и не на такое, — осторожно заметил отец. — Их Сила Крови велика…

Может, показалось, но сын пренебрежительно отмахнулся от этих слов и на некоторое время замкнулся в себе.

— Ладно, тогда давай попробуем решить, как нам саботировать евгеническую программу… — вздохнул старший Зубов. — Имя нам известно, а значит, есть возможность сделать так, чтобы она полюбила кого-то еще.

Паша ожил и недоверчиво посмотрел на отца. До восемнадцати лет ему тогда оставалось около полугода.