Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Зал наполнил истошный, почти звериный крик. Обливаясь кровью, командир в отчаянии рванулся, пытаясь дотянуться до заветного сенсора свободной рукой, но Пит уже был рядом. Короткий удар в горло оборвал крик, а следующий — в висок — заставил врага обмякнуть. Тело командира повисло на собственной руке, удерживаемое лишь стальным древком стрелы.

Пит обернулся к последнему защитнику. Пятнадцатый гвардеец, бледный юноша с лихорадочно расширенными зрачками, продолжал сжимать автомат. Его палец судорожно давил на спусковой крючок, но предохранитель или парализующий страх не давали оружию заговорить.

Мгновение — и автомат с грохотом полетел на пол. Руки парня взметнулись вверх.

— Сдаюсь! — выкрикнул он сорвавшимся на фальцет голосом. — Пощадите! Не убивайте!

Пит смотрел на него. Перед ним был не матерый фанатик, а обычный призывник, которому едва исполнилось двадцать — мальчишка, по иронии судьбы оказавшийся в эпицентре финала.

— На пол. Лицом вниз. Руки за голову.

Парень рухнул так поспешно, что чувствительно ударился лицом о бетон. Он лежал, содрогаясь от беззвучных рыданий, а Пит уже потерял к нему интерес.

Сорок семь секунд. Четырнадцать мертвецов. Один пленник и один пригвожденный к консоли офицер в глубоком беспамятстве.

Пит стоял в центре зала. Его дыхание оставалось пугающе ровным, а пульс едва достигал шестидесяти двух ударов в минуту — абсолютный, ледяной контроль. Лишь чужая кровь на дорогом костюме и ладонях напоминала о том, что произошло. Перед ним мерцал багровым огнем терминал «Судного дня», требуя биометрических данных для отмены протокола.

— Бэйтс, — позвал Пит.

— Гейл уже доставил его в сектор, — ответила Китнисс, подходя ближе. — Будут здесь через пять минут.

Пит кивнул, бросив короткий взгляд на стонущего командира, который начал медленно приходить в сознание.

— Оставим его для трибунала?

— Нет, — Пит резким движением вырвал стрелу из запястья офицера. Тот захлебнулся воплем, который Пит тут же оборвал очередным точным ударом. — Он слишком предан идее и знает больше, чем безопасно для новой власти.

Джоанна, окинув взглядом побоище, подошла к пульту.

— Сорок семь секунд, — произнесла она, сверяясь с внутренним чувством времени.

— Ты вела отсчет?

— Нет, но мои внутренние часы никогда не подводят.

Она коротко и резко рассмеялась — так смеются, когда невидимая пружина внутри наконец ослабевает.

— Ты совершенно безумен, кексик. Тебе это говорили?

— Неоднократно.

Китнисс стояла рядом, не сводя с него глаз. В её взгляде не было ни тени страха или брезгливости перед тем, кто только что хладнокровно уничтожил четырнадцать жизней. Там было лишь глубокое, молчаливое принятие.

— Ты в порядке? — тихо спросила она.

Пит посмотрел ей в глаза — серые, как предрассветное небо.

— Буду. Когда всё это закончится.

Она не отвернулась и не сделала шага назад. Трое выживших среди тел в комнате, ставшей колыбелью и несостоявшимся гробом мира. Они выиграли это сражение.

Прошло пять минут.

Гейл ввел Бэйтса в Комнату 12. Тот едва держался на ногах, но двигался сам, цепляясь за обрывки былого достоинства. Его взгляд скользнул по безжизненным телам, по багровым росчеркам на бетонных стенах и замер на Пите, неподвижно стоявшем в самом центре этой бойни. Бэйтс промолчал. Он лишь коротко, по-деловому кивнул, признавая масштаб проделанной работы.

— Пульт, — произнес Пит, указывая на терминал.

Бэйтс направился к консоли. Каждый шаг был для него испытанием: сломанные ребра, поврежденное колено и последствия трехдневных пыток превращали движение в пытку. Но он дошел. На главном экране по-прежнему пульсировало зловещее предупреждение: «СУДНЫЙ ДЕНЬ — СТАТУС: АКТИВЕН».

Он опустил руку на панель сканера. Искалеченные пальцы легли неловко, под неестественным углом, но сенсор послушно отозвался. По стеклу пробежала изумрудная полоса. Затем Бэйтс наклонился к оптическому датчику. Тонкий алый луч скользнул по его заплывшему глазу.

Наступила вязкая, тяжелая тишина. Система обрабатывала данные, решая судьбу Панема. Наконец, вспыхнула вторая зеленая линия.

— Код, — выдохнул Бэйтс.

Пит замер над клавиатурой. Его пальцы, не знающие дрожи, быстро ввели комбинацию: 7–4–2–9. Альфа. Омега. Ввод.

Миг томительного ожидания — один, второй, третий... Экран дрогнул. Агрессивный багровый свет сменился мягким сиянием. «СУДНЫЙ ДЕНЬ — СТАТУС: ДЕАКТИВИРОВАН».

Бэйтс издал долгий, рваный выдох, похожий на всхлип, и бессильно осел на пол, привалившись спиной к консоли. Он прикрыл веки, и на его измученном лице проступило подобие мира.

— Получилось, — прошептал он. — Боже мой... получилось.

Пит коснулся коммуникатора на запястье.

— «Молот», я — «Феникс». Как слышно? Прием.

Сквозь треск статических помех прорвался голос Боггса — напряженный, наэлектризованный ожиданием:

— «Феникс», на связи «Молот». Слушаю тебя.

— Протокол «Судный день» деактивирован. Код подтвержден системой. Угроза устранена. Повторяю: угрозы больше нет. Можете начинать операцию.

Последовала краткая пауза, в которой Пит явственно ощутил коллективный вздох облегчения тысяч людей, спасенных от неминуемой гибели.

— Принято, «Феникс». Объект обезврежен, — голос Боггса мгновенно обрел стальную твердость командира. — Начинаем общий штурм. Пять минут до соприкосновения с периметром. Всем подразделениям — зеленый свет. Пошел!

— Мы на позиции. Выдвигаемся к главной цели.

— Понял тебя. — Боггс на секунду замолчал, и в его тоне промелькнуло нечто человеческое. — Удачи, Пит. Всем вам.

Связь оборвалась.

Минуло тридцать секунд.

А затем раздался звук — далекий, приглушенный толщей бетона и бронированной стали, но отчетливо узнаваемый. Глухой рокот взрыва, следом еще один и еще. Штурм начался.

Цитадель содрогнулась в конвульсиях. С потолка тонкой серой вуалью посыпалась пыль. Лампы мигнули, грозя погрузить всё во тьму, но устояли.

Китнисс подняла взгляд к сводам. Там, над ними, семь тысяч бойцов шли на последний оплот Капитолия. Танки, пехота, авиация — неумолимый вал огня, призванный захлестнуть дворец и похоронить под собой всё, что он олицетворял.

***

— Уходите, — приказал Пит, обращаясь к Гейлу и Лин. — Забирайте Бэйтса. Выводите его через служебный туннель.

Гейл перевел взгляд с него на Китнисс и Джоанну.

— А как же вы?

— Наше дело еще не завершено.

— Пит…

— Это личное, Гейл, — Мелларк посмотрел ему прямо в глаза. — Сноу должен увидеть мое лицо перед тем, как всё закончится. Он должен осознать, что проиграл не армии и не восстанию. Он проиграл мне.

Гейл хранил молчание. Наконец он кивнул — коротко, как человек, который не одобряет услышанное, но понимает его неизбежность.

— Удачи вам.

Он помог Бэйтсу подняться. Тот издал сдавленный стон, но все же выпрямился, тяжело опираясь на плечо Гейла.

— Мелларк, — позвал