Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

конечно, предусмотрительно забрал с собой, чтобы без проблем странствовать по стране, сколько это возможно. Но как только возникнет этот неизбежный парадокс — «как это он и тут, и там одновременно?» — придется раствориться. Исчезнуть и стать кем-то другим. Кем-то новым. И лучше сделать это заблаговременно, не дожидаясь, пока в дверь постучат вежливые люди с холодными глазами и явными намерениями.

Но так как Мастер был существом не только высокодуховным и магически одаренным, но и, к сожалению, все еще обладающим физической оболочкой, требующей регулярного питания, он пришел в гипермаркет. Огромный храм потребления, где под одной крышей можно было найти все,: от зубочисток до смысла жизни, если знать где искать. Многие считали, что он на полках с дорогостоящим элитарным алкоголем.

Мастер неспешно прогуливался меж бесконечных витрин, толкая перед собой тележку. Он разглядывал пачки с сардельками, критически оценивая состав — слишком много сои, слишком мало мяса, выбирал сыр с благородной плесенью, бутылку вина урожая того года, когда лето было особенно жарким, и упаковку красной рыбы, чей цвет напоминал закат над морем.

Он был спокоен, расслаблен и почти доволен жизнью, пока не увидел ЕГО.

Пачка майонеза, которую он держал в руке, планируя добавить немного пикантности своему ужину, выскользнула из его пальцев. Она шлепнулась на пол с глухим, влажным звуком, но Мастер этого даже не заметил.

В десяти метрах от него, в соседнем проходе, с огромной, переполненной телегой, которая скрипела под тяжестью покупок, промчался Виктор Громов.

Он несся вперед с целеустремленностью ледокола, не обращая внимания ни на что вокруг: ни на ценники, ни на людей, ни на застывшего с открытым ртом Мастера в теле Арсения Вяземского, которого должен был УЗНАТЬ. Поверни он голову лишь на секунду в его сторону, и все — пиши пропало.

Сначала внутри у Мастера все похолодело. Ледяная игла страха кольнула где-то под ребрами. Громов! Здесь? В Москве? В этом самом магазине? Какова вероятность такого совпадения? Одна на миллион? Или та самая удача, которая сопутствовала ему все это время, наконец, решила дать пинка под зад?

Но затем холод сменился жаром. Внутри него все забурлило, как пробудившийся вулкан, готовый извергнуть потоки лавы. Гнев, ярость, ненависть — все это смешалось в один горючий коктейль.

Из-за этого человека все его планы, которые он выстраивал так тщательно, обрушились в одночасье, как карточный домик. Из-за этого выскочки, возомнившего себя героем, он потерял все в Феодосии — алтарь, слуг и связи. А еще он не успел провести полноценный ритуал поглощения и по факту теперь наслаждался лишь малой долей той силы, которую мог обрести.

Из-за него он был вынужден бежать как побитая собака, прятаться по углам и перестраивать свой маршрут к величию, который теперь стал извилистым и тернистым.

Мастер скрипнул зубами так сильно, что челюсть свело судорогой.

Что он забыл здесь? Что этот провинциальный коронер делает вдали от своего дома, в самом сердце столицы? Еще и тележку волочет, набитую едой так, словно готовится к осаде.

Нужно проследить за ним. Узнать, что он замышляет. Куда он направляется с этим продуктовым складом на колесах?

Хотя… Мастер прищурился, глядя вслед удаляющейся фигуре Громова. Он же не хомяк, чтобы запасаться на зиму, верно? Верно. Громов — не тот тип, который будет сидеть в бункере и жевать сухари.

Эта мысль показалась Мастеру самой логичной на свете. А значит, в его доме или в том месте, где он сейчас обитает, грядет что-то масштабное. Что-то такое, где нужно накормить толпу людей.

Празднество. Прием. Бал.

Губы Мастера растянулись в хищной усмешке.

Он должен проникнуть туда. Проникнуть в логово врага и решить вопрос с коронером раз и навсегда. На его территории, среди его гостей, в момент его триумфа. Это будет поэтично. Это будет справедливо.

Зачем проникать в дом вместо того чтобы просто устранить его где-нибудь в темном переулке, тихо и без лишнего шума? Вопрос хороший, резонный. И у Мастера был на то ответ, который грел его душу не меньше, чем мысль о мести.

Посмотреть на дом. Оценить имение. Взглянуть на прислугу, убранство, уровень комфорта.

Кто знает? Вдруг это имение окажется настолько хорошим и подходящим его высоким стандартам, что оно может стать его? Если понравится, конечно.

Ведь Мастеру, как мы помним, требовался комфортный кров. А что может быть комфортнее, чем дом поверженного врага, доставшийся победителю вместе со всем содержимым?

Он оставил упавший майонез на полу и стараясь не привлекать внимания, двинулся следом за Громовым, держась на безопасном расстоянии.

* * *

Шум предстоящего торжества стоял в доме до поздней ночи накануне, и возобновился ни свет ни заря.

Сон, и без того чуткий и неглубокий, был безжалостно разорван звуками подготовки к локальному «событию века» в истории Громовых. Снизу доносилось позвякивание металла, глухие удары чего-то тяжелого о дерево и приглушенные, но настойчивые команды.

Я спустился на первый этаж, когда стрелки часов едва перевалили за восемь. Кухня напоминала поле битвы, где армия поваров под командованием приглашенного шефа вела наступление на продукты. Ножи стучали по доскам с пулеметной скоростью, шипело масло, звенели кастрюли. Запахи стояли такие, что у мертвого бы проснулся аппетит: свежая выпечка, маринады, сложные соусы и тонкая нотка тех самых устриц, что я вчера привез.

По дому, словно муравьи, сновали люди в униформе. Горничные, усиленные нарядом из клининговой службы, драили всё что могло блестеть. Полы натирались мастикой с таким усердием, что в отражении паркета теперь можно было бриться, не прибегая к зеркалу. Старинные гардины и тяжелые бархатные портьеры, казалось, стали на тон светлее после чистки и отпаривания. Ковры, выбитые и вычищенные, лежали пушистыми островами, на которые даже страшно было наступать в обуви.

Григорий Палыч, дирижирующий этим хаосом, был везде и нигде одновременно. Я попытался перехватить его взгляд, чтобы просто поздороваться, но он пронесся мимо меня с планшетом в руках, бормоча что-то про «не тот оттенок салфеток» и «где, черт возьми, лед для шампанского».

Поняв, что я здесь лишний элемент в таблице Менделеева Григория Палыча, я быстро позавтракал в малой столовой, куда мне любезно, хоть и с некоторой поспешностью, подали кофе и омлет, и отправился бродить по дому.

Искать себе занятие в собственном, пусть и формально отцовском, доме оказалось делом непростым. В кабинет не зайти — там отец ведет переговоры. В гостиную не сунуться — там декораторы строят какие-то цветочные инсталляции. В сад не выйти — там проверяют освещение и расставляют фуршетные столики.