Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

набросал несколько простых, но эффектных схем: крепость как тело с «больными» органами, стрелки, показывающие «восстановление потоков», схематичное изображение «здорового» и «больного» каркаса.

Когда серый свет окончательно заполнил камеру, я сложил листы, спрятал их за пазуху и вышел. Нужно было найти Ульриха и показать ему плоды ночных трудов. Его мнение, трезвое и циничное, было последней проверкой.

Капитана я застал на том же месте у южной стены. Он пил что-то густое и чёрное из жестяной кружки и смотрел на ту самую зелёную дымку над станом орды. Она не рассеялась за ночь. Она сгустилась.

— Ну? — спросил он, не глядя на меня.

Я протянул ему свёрток с докладом и схемами. Он взял, развернул, пробежал глазами. Читал он медленно, шевеля губами. Его лицо оставалось непроницаемым. Когда он закончил, он поднял на меня взгляд.

— «Паразитные каналы проникновения». Это про тоннели?

— Да.

— «Стабилизация узла сосредоточения стихии Огня». Про погреба?

— Да.

Он кивнул, свернул бумаги.

— Хитро. Очень хитро. Ты говоришь почти как они, но суть оставляешь нашу. Гарольду понравится. Он сможет это продать. Но… — он сделал глоток своего отвара, — есть один нюанс.

— Какой?

— Ты предлагаешь работу. Много работы. Кто будет делать? Мои солдаты? Они и так на стенах. Твоя бригада? Их теперь все знают в лицо, особенно после вчерашнего. Любой шаг будет под колпаком. И ресурсы… Ты пишешь про «качественные материалы». Откуда они? Наш бюджет — это ржавое железо и гнилое дерево.

Это был удар ниже пояса. Я так увлёкся теорией, что забыл о практических ограничениях. Ресурсы и люди.

— Значит, нужно включать это в план, — сказал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Запрос на выделение рабочих команд из числа нестроевых. И доступ к стратегическим запасам материалов, которые, я уверен, где-то есть. Под тем же предлогом — «для восстановления изначальной гармонии».

— Стратегические запасы, — усмехнулся Ульрих. — Есть. Их охраняют жаднее, чем собственную бабку. И распределяет их Совет по заявкам. Каждая заявка — месяц согласований. У нас нет месяца.

— Тогда… альтернативные источники, — упрямо сказал я. — Разборка аварийных построек, которые всё равно вот-вот рухнут. Использование трофейного железа с поля боя. Реквизиция… излишков у тех, кто их накопил.

— То есть грабёж, — констатировал Ульрих. Но в его глазах мелькнул интерес. — Это уже интереснее. Но опасно. Очень.

— Всё здесь опасно. Просто стоять и ждать — опаснее всего.

Мы помолчали. Где-то внизу, во дворе, началось утреннее движение.

— Ладно, — вздохнул Ульрих. — Иди на своё заседание. Продавай свой план. Если они купятся… насчёт ресурсов и людей я что-нибудь придумаю. У меня есть… контакты среди интендантов. Не все они святые. И не все любят магов.

— Спасибо, — искренне сказал я.

— Не за что. Если твой план сработает, мы все выживем. Если нет… по крайней мере, умрём с ощущением, что попытались сделать что-то умное, а не просто тупо стояли на стене.

Я поклонился и направился к цитадели. По дороге меня окликнула Кася. Она протянула мне свёрток.

— Держи. Это от стариков с кухни. Говорят, «чтоб голова ясная была».

В свёртке оказался кусок странного, липкого хлеба с орехами и мёдом, и маленькая фляжка с терпким, травяным напитком. Не роскошь, но знак. Знак того, что не все здесь слепы и глухи. Что кто-то видит и ценит усилия, даже если они замаскированы под магические термины.

Я съел хлеб, запил глотком горьковатого питья и почувствовал, как усталость немного отступает, сменяясь собранной, холодной решимостью. Игра начиналась.

Зал Совета на этот раз был полон. За столом сидели не только Гарольд, Илва и Брунор, но и ещё несколько магистров, которых я видел впервые. Элрик скромно стоял у стены, но его поза излучала нетерпение и уверенность. Он уже чувствовал запах крови. Моей крови.

В центре зала стоял пюпитр. Для докладчика. Меня.

Гарольд кивком указал мне занять место.

— Начинай, инженер. Совет слушает.

Я развернул свои листы, положил поверх них схемы, чтобы они были видны. Сделал глубокий вдох. И начал.

Я говорил негромко, но чётко, стараясь, чтобы каждое предложение било в цель. Я начал с поэтичного вступления про «величие замысла древних», про «гармонию камня и воли». Потом плавно перешёл к «печальным, но неизбежным последствиям времени» — к разрывам, дисбалансам, деградации. Я показывал схемы, водил пальцем по нарисованным стрелкам, объясняя, как забитый сток подобен «пережатой жиле в теле исполина».

Я видел, как лица магов менялись. Сначала — скепсис и скука. Потом — лёгкое любопытство. Брунор хмурился, когда я касался пороховых погребов, но не перебивал. Илва кивала, когда я говорил о «токсичных испарениях, отравляющих жизненные соки крепости». Гарольд слушал, положив подбородок на сложенные пальцы, его лицо было маской.

Когда я перешёл к плану действий, в зале повисла напряжённая тишина. Я расписывал этапы, подчёркивая логическую последовательность: сначала — стабилизировать самые опасные точки, чтобы избежать катастрофы, потом — восстановить базовые системы жизнеобеспечения, и только затем — переходить к усилению периметра. Я говорил о «ресурсах и посвящённых исполнителях» как о само собой разумеющемся, не акцентируясь на проблемах.

И вот я дошёл до самого главного — до угрозы шаманов. Я поднял схему с изображением «энергетического каркаса».

— Их сила, уважаемые магистры, направлена вовне. Она ищет слабое место. Трещину. Но если каркас цел, если материальный носитель укреплён и гармонизирован с остаточными эфирными контурами… — я сделал паузу для драматизма, — …то их атака рассеется, как звук колокола, который пытаются заглушить шёпотом. Камень, помнящий свою цель, будет крепче любой заклятой брони.

Закончив, я отступил на шаг и опустил голову, изображая почтение. Тишина в зале стала густой, как смола.

Первым нарушил её Брунор.

— И всё это… на основании чего? Твоих догадок? Ты не маг. Как ты можешь судить об эфирных контурах?

— На основании наблюдений, великий магистр, — ответил я, не поднимая глаз. — Трещина в камне отзывается болью при ударе. Затхлый воздух в непроветриваемом помещении губит здоровье. Вода, не находящая выхода, размывает опору. Это — физические законы. Древние строители вписывали в них магию, как мастер вписывает узор в структуру ткани. Я лишь пытаюсь восстановить ткань. Узор… проявится сам, когда основа будет готова.

Это была рискованная отсылка к идее Сивила. Но она сработала. Лица некоторых магов просветлели. Им понравилась метафора ткани и узора.

Илва пискляво спросила:

— А травы? Очищающие настои? В твоём плане нет места для гармонизации через растительные экстракты!