Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

— Уметь надо, — хмыкнул кот. — В большом городе лучше иметь несколько стратегических объектов и пару-тройку лояльных хозяев.

— Вот ты жук, — хохотнула старуха.

— А то, — подмигнул он.

Воцарилась короткая пауза. Идея была криминальной, но чертовски заманчивой.

— Я ни слова не скажу своему начальству, — первым сдался Тимофей, устало потирая виски.

— А я вообще как будто ничего не заметила, — зевнула Валя, уже представляя себе горячий душ и нормальную кровать.

Лика во сне что-то пробормотала и сладко чмокнула губами, что все восприняли как знак согласия.

Через двадцать минут они стояли у двери добротной квартиры в центре города. Ключ и правда лежал под ковриком. Внутри пахло кофе, дорогими духами и чистотой. На стене в прихожей висела открытка: «Спасибо, что присматриваете за Муськой!»

— Муська? — удивилась Лика.

— Это я, — величественно промурлыкал Аббадон, проходя в гостиную. — Тётя Люда считает, что это милое имя. А теперь — тихо! Рыбки спят.

Он провёл их в просторную гостиную с огромным диваном и пушистым ковром. Вся обстановка в квартире говорила о том, что хозяйка не бедствует.

— Вон там спальня, там ванная. Правила простые: не шуметь, не трогать хрустальные шары на полке и… — он подошёл к огромному аквариуму, где лениво плавали золотые рыбки, — …кормить их вон тем вкусным кормом из баночки. Но не стоит их перекармливать, это я от обильной еды становлюсь добрей и краше, а они дохнуть начинают. Мне уже пришлось пару раз сбегать в магазин за новыми обитателями.

— Да никому не сдались твои рыбки, — фыркнула бабка Неля. — Сам о них заботься. Этим только поспать надо.

Тимофей, кажется, сдался. Он просто снял ботинки, прошел в комнату и опустился в кресло.

— Всего на одну ночь, — пробормотал он. — И на рассвете выдвигаемся. Сейчас обсудим план действий, а потом уже все остальное.

— Обязательно, — снова зевнула Валя и устроилась на небольшой кушетке, — Сейчас немного полежим с закрытыми глазами и все обсудим.

Но как-то порыв его никто не поддержал, и через пятнадцать минут все, включая кота, свернувшегося калачиком на хозяйском пуфике, крепко спали. Даже бабка Неля мирно посапывала в кресле, укрывшись вязаным пледом.

В гостиную вошёл Фёдор в потрёпанном старом свитере, накрыл Валю пледом, достал из пространства какой-то томик и устроился на подоконнике читать под мирное сопение своих друзей.

В тишине чужой, но безопасной квартиры, под мерцание светящихся рыбок в аквариуме, наконец наступило заслуженное перемирие. Завтра их ждала Трещина, госпиталь и новые опасности. Но сегодня — только сон.

Вещий сон

Валентина проснулась от треска в комнате, словно кто-то ломал ногами лёд, замёрзший на луже. Температура сильно снизилась, и изо рта шёл пар. Аквариум мерцал, но в толще льда застыли рыбки. На полу в позе звезды лежала Лика, одетая в тонкую, почти прозрачную белую рубашку. Её губы посинели, кожа отливала бело-голубым фарфором, а волосы покрылись инеем. Некогда васильковые глаза затянула белая плёнка. Лика смотрела в потолок, но, по всей видимости, ничего не видела.

От её тела во все стороны шли тонкие ледяные нити, словно морозный паук сплёл свою серебристую паутину. Они ползли по стенам, цеплялись за ножки мебели, и с каждым вдохом спящей — а она дышала, этот пар был тому доказательством — сеть становилась гуще, а холод — невыносимее.

— Лика! — вскрикнула Валя, спрыгивая с кресла и наступая на острый, как бритва, ледяной ус, потянувшийся к её ноге.

Она, игнорируя режущий холод, упала на колени рядом с Ликой и схватила её ледяную руку.

— Лика! Послушай меня! Это не тот покой, который тебе нужен! Это смерть! Держись за мой голос! Вернись!

Белые, затянутые пеленой глаза Лики медленно повернулись к Вале. Её губы дрогнули, выдыхая облачко пара.

— Та-ак ти-хо… — прошептала она, и её голос был похож на хруст снега под ногой. — Ни-че-го не боль-но…

— Лика! — снова закричала Валя.

— И чего ты орёшь? — прозвучал около уха знакомый кошачий голос. — Всех перебудила и перебаламутила. Просыпайся, давай!

— Валюша, Валя, что такое? — кто-то ласково погладил её по лицу.

Валентина распахнула глаза. Она по-прежнему лежала на диване, завернутая в плед. В аквариуме мерно булькала вода, работал компрессор и плавали рыбки. Вокруг неё все столпились, и даже Лика смотрела на неё своими васильковыми глазами.

— Живая? Тёплая? — схватила её за руку Валя.

— А какой же мне ещё быть? — фыркнула Лика, отрывая от себя Валины пальцы.

— Кошмар приснился? — с сочувствием спросила бабка Неля.

Валя села, сжимая виски. Руки ещё дрожали. Она снова схватила Лику за руку — тёплую, живую.

— Это был не просто сон, — выдохнула она. — Это было ощущение. Холод и пустота. И ты… — она посмотрела на Лику, — ты была вся ледяная, с белыми глазами. Будто замерзала изнутри.

Все переглянулись. Аббадон, сидя на спинке дивана, насторожил уши.

— Рассказывай подробнее, — коротко бросил Тимофей.

— От Лики шли ледяные нити, — Валя сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Они опутывали всё вокруг. И было чувство, что если это не остановить, то холод поглотит её полностью. Превратит в лёд.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Вещий сон, — мрачно констатировала бабка Неля. — Трещина даёт о себе знать. Не нападает прямо, а шепчет на ушко, когда стража спит. Хитро.

Лика сжалась.

— То есть… эта штука хочет заморозить меня? По-настоящему?

— Не тебя, — поправил Фёдор, до сих пор молча сидевший в углу с книгой. — Твою внутреннюю пустоту. Холод одиночества — лучшая пища для таких явлений. А во сне Валя увидала его природу.

— Вот угораздило меня столкнуться в парадной с тенью и поселиться в эту чертову квартиру, — вздохнула Лика.

— Ну да, один раз она тебя зацепила — и понеслось, — кивнула бабка Неля.

— Но это же Вале сон приснился, а не мне.

— Обычно ведьмам снятся вещие сны, и это предупреждение, — принялся умываться Аббадон. — Может, ты своего брательника вызовешь? Он у нас любит с огнём играться, — обратился он к Тимофею.

— Я думаю, что это вполне здравая идея, — кивнула бабка Неля. — Не надо торопиться. Сто лет была