Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

– Кофе, пирожные, котлеты, сметана и главное – анонимность и лояльность к клиентам, – с напускной важностью провозгласил Аббадон, направляясь к выходу. – Всё это ждёт нас в заведении «Сытый енот». А бутерброды… – он бросил взгляд на Тимофея.

– Бутерброды никуда не денутся, – тот спокойно забрал ключи. – Они лежат на заднем сиденье. Можем взять с собой.

Через пятнадцать минут они сидели в тёмном углу полуподвального кафе. Запах жареного лука, котлет и кофе подействовали на всю компанию умиротворяюще. За соседним столиком действительно какой-то тип что-то бормотал пустому стулу.

Аббадон, устроившись на свободном стуле, доедал свою порцию сметаны из блюдца, которое ему любезно предоставил не задающий лишних вопросов официант.

– Вот видишь, – сказала Валя, отпивая свой крепкий чай. – Иногда всё решается проще простого. Нужно просто найти место, где на твой вид никто не обратит внимания. И заказать котлету.

Лика, наконец вытерев лицо целой горстью бумажных салфеток, с обречённым видом откусила кусок пирожного.

– Ладно, – выдохнула она, запивая кофе. – Я в деле. Но только если вы мне всё подробно расскажете. С самого начала. Что это за «Трещина»? Почему она ко мне тянется? И почему вы вообще во всё это ввязались?

Валя и Тимофей переглянулись. Бабка Неля, облизнув ложку от торта, хмыкнула:

– Наконец-то дозрела до вопросов. А то бегала тут как угорелая, с призраками флиртовала, а сути дела так и не поняла.

– «Трещина» – это не место и не существо, – начала Валя, отодвигая пустую тарелку. – Это явление. Дыра в самой ткани мира, проще говоря – портал. Место, где правила ослабевают. Она притягивает всё потерянное, одинокое и неупокоенное. Вроде Орлова. Или Анастасии.

– Или тебя, – добавил Тимофей своим ровным, бесстрастным голосом. – Твоё одиночество и потерянность – как маяк для неё. Ты не просто видишь призраков. Ты для них – редкий шанс быть услышанными. А для «Трещины» – идеальный проводник.

Лика сглотнула, отодвигая недоеденное пирожное.

– А вы? Вы кто? Охотники за привидениями?

– Нет, обычные люди, почти обычные, – усмехнулась Валя. – Иногда нам попадается такое, и тогда мы убираем последствия таких «протечек». Зашиваем дыры. Ну, как умеем.

– А я, – мрачно сказала Неля, – слежу, чтобы эти два балбеса не натворили ещё больших дел. Опыт, так сказать.

– А я, – звучно лизнув блюдце, объявил Аббадон, – обеспечиваю моральную поддержку и стратегические запасы еды. Без меня они бы давно уже или сошли с ума, или сами провалились в какую-нибудь трещину.

За столиком все замолчали.

– И что нам делать теперь? – спросила Лика, и в её голосе впервые прозвучала не паника, а деловая заинтересованность.

– Теперь, – Тимофей достал телефон и положил его на стол, – мы изучаем узор, который оставил Орлов. Я его сфотографировал.

На экране был чёткий снимок причудливого ледяного узора. При ближайшем рассмотрении он и правда напоминал схему, чертёж.

– Он хочет, чтобы мы пришли, – тихо сказала Лика, вглядываясь в изображение. – Туда, где он стал сильным. Туда, где «Трещина» шире всего.

– Верно, – кивнул Тимофей. – И нам нужен проводник. Кто-то, кто чувствует эту связь.

Все посмотрели на Лику.

– Отлично, – она с вызовом подняла подбородок. – Значит, я теперь не проблема, а проводник? Ладно. Готовьте свои амулеты и рыбу для кота. Похоже, нам предстоит экскурсия в самое весёлое место на свете.

– В хранилище рыбов? – с надеждой спросил Аббадон.

– Нет, мы идём в госпиталь, – ответила Валя.

– Тогда я закажу себе ещё одну котлетку, – кивнул кот и облизнул лапу.

– Да хоть десять, – рассмеялась Валя.

– Не, десять в меня не влезут, – покачал он пушистой головой. – Любезный! – позвал он официанта.

Тот остановился напротив него и достал блокнот.

– Водочки? – спросил он.

– Нет, фу, гадость, – фыркнул Аббадон. – Я же тебе не Бегемот какой-то. Принеси нам лоточек селёдочки с лучком и горшочек жаркого.

– Молока?

– Можно, – разрешил кот, махнув лапой.

– Двадцать минут придётся подождать, а селёдку я сейчас принесу, – слегка поклонился официант.

– Эх, чем мне нравится Питер, так тем, что тут не пялятся на говорящих котов, – довольно улыбнулся Аббадон.

– И куда у них делись призраки? – вертела головой в разные стороны бабка Неля.

– Ты мне лучше скажи, куда у нас делся Фёдор? – спросила её Валя.

– Небось в своей библиотеке сидит или с Гришкой в шахматы играет. Он вечно у нас в стороне.

– Надеюсь, с ним ничего не случилось, – вздохнула Валя. – И трещина его никуда не утянула.

– С Фёдором? – Бабка Неля отмахнулась, как от назойливой мухи. – У этого букиниста чутьё на опасность потоньше моего. Заслышит опасность – и сразу нос в книгу. Он в своей берлоге, будь спокойна.

В это время официант вернулся с селёдкой на красивой тарелочке и большим горшочком, от которого вкусно пахло мясом и травами.

– А вот и жаркое! – Аббадон тут же забыл о призраках и трещинах. Он втянул носом аромат, и его усы задрожали от наслаждения. – Вот это да! С розмарином и тимьяном! Ребята, а вы уверены, что нам нужно куда-то идти? Может, останемся? Я тут, пожалуй, даже пожил бы. Сдалась нам эта трещина.

– Останешься, – ткнула его вилкой Неля, – без хвоста. Мы идём в госпиталь. И ты идёшь с нами. Там тебе никто жаркого в горшочке не подаст.

– Вот именно не подаст. Угнетают меня, – вздохнул кот, но уже делил селёдку взглядом на порции. – Ладно, так и быть, помогу. Но с условием: если там, в этом госпитале, попадётся что-то съедобное… не очень испорченное, то это моя добыча и трофей.

Тимофей, тем временем, увеличил на телефоне фотографию узора.

– Смотрите, – он провёл пальцем по экрану. – Здесь, в центре. Это не просто линии. Это переплетение. Как будто два разных рисунка наложились друг на друга. Один – старый, едва заметный. Другой – свежий, ледяной. Орлов лишь проявил то, что уже было.

Лика прищурилась, вглядываясь.

– Похоже на… план здания, – сказала она неожиданно. – Старого здания. Вот здесь – лестница. А это похоже на коридор с палатами.

–