Целитель. Back in USSR 2 - Михаил Васильевич Шелест

войны. А нефиг! Я был настроен на победу более, чем серьёзно и стоял на воротах, как знаменитый Терри Савчук, лучший вратарь НХЛ по количеству побед и сухих матчей. Всего Терри победил в четыреста сорока семи играх и провёл сто три сухих матча. И это у него ещё была повреждена правая рука, которая была короче левой, а локтевой сустав, которой, почти не работал или работал через боль. Так, что я не был особым уникумом в мире спорта, не пропустив ни одной шайбы всего-то в двадцати двух играх.

Хм! Правда Владислав Третьяк на тринадцати чемпионатах мира, трёх олимпиадах и двух кубках Канады сыграл всего тринадцать игр в сухую. Но я ведь в международных играх ещё не участвовал. Мало ли кто как играет на детском уровне? Часто бывало, что выше этого уровня спортсмены и не поднимались. Поэтому, я себя не сдерживал.

В заключительную часть финала турнира вышли четыре команды: «Владивостокские Тигры», Ленинградская «Смена», Кирово-Чепецкий «Вымпел» и Усть-Каменогорская «Снежинка». Схватки проходили на грани сил и человеческих возможностей. Но наша команда во всех компонентах игры под названием «хоккей» смотрелась интереснее и значительно «взрослее» других команд.

Это отмечали все специалисты и журналисты с корреспондентами, а писали про нас многие газеты, а не только «Пионерская Правда». Даже газета «Советский Спорт» прислала своего корреспондента в Усть-Каменогорск, где играла старшая турнирная группа. Корреспондент взял интервью у нашего наставника Виталия Петровича до финала и после победы. Получается, что у специалистов хоккея не имелось сомнений в том, за кем останется первое место и, соответственно, кубок.

«Смена» тоже стояла насмерть и пропускать гол в свои ворота отказывалась. Ну, ещё бы! У нас с ней было равное количество побед и равная разница «забитых и пропущенных» шайб. Они смогли наколотить аж сорок семь голов. Мы — значительно меньше. Но зато мы не пропустили в свои ворота ни одного. Победа и одна шайба решала, кто возьмёт кубок и эту шайбу заколотила Светлана. Ну, а кому ещё решать исход первенства если никто забить не может? И наплевать, что я «накрутил» ей хоккейных навыков гораздо больше детско-юношеских. Плевать! Зато, какой я получил «кайф» от победы в турнире! Честно говоря, я от себя такого не ожидал!

— Ну, герой, герой, — сказал, обращаясь ко мне, Анатолий Фирсов, который тоже присутствовал на турнире в Усть-Каменогорске и даже проводил показательную тренировку. — Отстоять на «сухую» все игры финала⁈ Это что-то невероятное! Ты где так шайбы ловить научился?

— Я целый год занимался в ДЮСШ ЦСКА и жил в интернате, — сказал я.

— Постой-постой, — задумался знаменитый хоккеист. — А ты не тот парень, что стоял в воротах нашей юношеской команды? Вы же победили в том году?

— Ага, — просто сказал я.

— Ха! — выдохнул, удовлетворённо ткнув в меня пальцем, Фирсов. — И ты тот парень, который вылечил отца Валерки Харламова?

— Не вылечил, а исцелил, — буркнул я тихо, оглядываясь и определяя, не слышит ли кто ещё наш разговор.

Фирсов понял меня правильно.

— Тогда понятно. А то мне говорят: «посмотри там вратаря из Владивостока». А что тебя смотреть, когда ты и так наш. Постой! А как ты играешь в турнире, если ты учишься в ДЮСШ? Не порядок!

— Я уже не учусь, — сова буркнул я. — Ушёл я. Нечему там учиться.

— Да? — удивился Фирсов. — Хотя-я-я… Наверное, ты прав. Тебя учить — только портить. Кхм! Дело в том…

Фирсов тоже огляделся по сторонам. Мы стояли в фойе дворца спорта. Команды покидали гостеприимную арену и рассаживались по автобусам. Мы все летели в Москву, и для этого был забронирован чартерный рейс самолёта ТУ-104. Вещи уже были с нами. Судя по всему, с нами летел и Фирсов, так как у него тоже с собой была большая сумка с хоккейной формой и другая, чуть поменьше, с ремнём через плечо.

Однако, договорить ему не дали ребята, желающие получить автограф.

— Давай в самолёте поговорим? — попросил он. — Разговор к тебе есть очень серьёзный.

Усть-Каменогорск, это — Казахстан. Хороший город. Маленький. Типа нашего Уссурийска. Мне понравился. Казахов почти не видно, но говорят, что пятьдесят процентов, а сорок четыре — русские. Остальные — остальные: немцы, татары, узбеки, азербайджанцы, чеченцы, корейцы и так далее… Но на улицах встречаются только славянские физиономии. Город высокопромышленный. Аэропорт маленький, но международный. Посадочные полосы приличных размеров, если ТУ-104 принимают.

— Давайте поговорим, — согласился я.

Фирсов остался подписывать открытки и программки, а я, подхватил спортивную сумку Светланы, поспешил вслед за ней к автобусу.

Самолёт ТУ-104 имел два салона: спереди — первого класса с шестнадцатью креслами, за ним салон с пятидесятью четырьмя креслами туристического класса. Как раз на наши четыре команды. По пять кресел в ряду. Два слева и три справа. Тренеры летели во втором салоне со своими командами, а судьи, руководители турнира и почётные гости впереди. Когда взлетели, Фирсов перешел в наш салон и упросил нашего со Светланой соседа пересесть. Несколько свободных мест в нашем салоне ещё имелись.

Фирсов начал разговор со мной с вопроса:

— Как у тебя получается так шайбы отбивать и ловить? — спросил он. — Слава Третьяк у нас стоит надёжно, но ты реагируешь быстрее, чем он Правда, скорость полёта шайбы несравнимо мала, но зато у вас броски непредсказуемее. Слава хорошо игру читает, а поэтому выбирает правильную позицию. А как тебе удаётся читать игроков, не понимаю.

— А вы можете объяснить, почему играете хорошо? — спросил я.

Фирсов ухмыльнулся.

— Нет, не могу.

— Ну, и я не могу, — пожал плечами я. — Что-то где-то срабатывает быстрее и правильнее, чем у других. Мышцы другие, нейронные связи, мозг быстрее. И вообще… Открою секрет… У меня мышцы реагируют быстрее, чем мозг. Думаю, в мышцах есть свой мозг, который, вида, куда летит шайба, правильно сокращает мышцы.

— Хм! — хмыкнул Фирсов. — Это у всех спортсменов так. Никакого секрета здесь нет. Вон, боксёры… Сначала бьют, потом думают.

Он вздохнул.

— У меня друг ударил одного, а сейчас сидит и думает. А я ему говорил, что сначала думать надо, а потом бить. А он: «Не могу, — говорит, — рефлекс». Да-а-а…

Глава 17

— Вот и у меня рефлекс, — улыбнувшись, проговорил я. — Хватательно-отбивательный.

— Ха-ха… Хватательно-отбивательный…