Гордость, зомби и демон - Вениамин Шер

Собирайся… Сейчас прям возле Жеки появимся… — покачал я головой. — Сегодня мы узнали многое, не по нашей теме, но не менее интересное. Тема обширная. Рассказывать придется долго. Так что… — зевнул я, прикрывая ладонью рот.

И вот в этот момент я и затащил Русю в постель… Га-ы! Шучу. Я сказал ей ложиться спать, чтобы отправиться в астрал. Нужно было провести с ней лекцию о том, что я узнал от архивариусов. А так как уже было около десяти вечера по земному времени, девушка умылась и легла спать. Я лёг в своей комнате, и, как только почувствовал, что она вышла в межастралье, отправился следом за ней.

Моя лекция продлилась столько же, сколько архивариусы потратили на нас. Но на самом деле это немного, так как кроме детского мультика про Моисея Руся ничего не знала о евреях… Ну конечно, не берём в расчет Вторую мировую.

В общем, легли мы спать глубокой ночью по времени реального мира. И, как всегда, опять эти странные картинки…

Глава 10

Осень, 6 день, 11429 год. Город Датарок, административный уровень, квартал Мируасхат, корпус 9, здание Центра охраны истории Датарока.

— Здравия, Кохран, — сказал Мойсе, заходя в небольшой белоснежный кабинет главного архивариуса.

Сам старый библиотекарь сидел, склонившись над голограммой различных фрагментов письменности, что хранились в библиотеке в электронной копии. Он лениво оторвал взгляд от своей работы и очень строго посмотрел на старшего клирика.

— Здравия, старший клирик Мойсе Рахаш. Ты мог бы связаться со мной дистанционно, — нейтрально бросил архивариус.

Кохран был старше Мойсе лет на сто, и их должности были примерно равны по старшинству. Тем не менее, архивариус всегда держал официальный тон, даже с давними знакомыми и независимо от возраста.

— Проходил мимо и решил лично узнать, как дела с анализом текста нашего мудрого духа, — улыбнулся ему Мойсе. Архивариус на его слова загорелся интересом и с лёгкой улыбкой сказал:

— Он всё расписал в десять раз подробнее, чем этот возомнивший из себя невесть что ангел Самуил. И их истории совершенно не отличаются в общем повествовании. Есть, конечно, много вопросов, но… теперь я могу с уверенностью сказать, что знания о наших предках — подлинные. Это очень умный и ценный дух, клирик Мойсе. Мне было приятно вести с ним дела. Советую вам переманить его на нашу сторону, — закончил свои умозаключения архивариус.

— По предварительному отчёту от Саахата и вашего отдела, я тоже пришел к такому выводу, — усмехнулся Мойсе. — Девочке многовато двух духов.

— Спешу напомнить, клирик. Если вы их спугнёте, то первыми под удар попадёте вы и верховный Менегусх…

— Я лучше тебя это знаю, Кохран. Их нужно отправить на остров. Его знания второстепенны. Завтра с утра вы пойдёте со мной. Пора взглянуть на этого уникума, — ухмыльнулся Мойсе. — Подарки подготовили?

— Ещё вчера. Целую неделю сканировали этих духов, чтобы всё было идеально. Энергии ушло уйма, но вещи получились по высшему разряду, — кивнул архивариус.

— Отлично. В семь часов тебя будет ждать автомобиль, — сказал Мойсе и, махнув рукой, вышел из кабинета архивариуса. А Кохран, как ни в чем не бывало, продолжил заниматься своим любимым делом — расшифровкой древней письменности.

* * *

Осень, 7 день, 11429 год. Город Датарок, второй жилой уровень, квартал Пьяха, корпус 48, жилой дом 345.

Последующие дни у нас ничем особым не отличались, по крайней мере, для меня и Хикару. Так же в середине дня приходили архивариусы, и мы изучали древние письмена под их комментарии. Руся же заколебалась сидеть дома, и как только приходили эти библиотекари, уходила гулять, со словами «Мне нужно сделать пару дел». У неё был доступ ко всем жилым уровням, но за полторы недели она обошла пока только второй.

Из разрозненных источников их святых писаний и просто из исторических книг мы узнали очень много нового. Нам нужно искать какое-то «Сердце мира», где грань между реальным миром и астралом истончается до такой степени, что можно увидеть местный астральный песок обыкновенному человеку. Мне, правда, в это с трудом верится, но… спишем на то, что это другой мир.

Не радужные перспективы сводились к приблизительному направлению. Есть только два места, которые могут взять на себя роль центра мира: разлом Сканвиджи — глубочайший разлом в земле в центре континента — и глубочайшая впадина в море на южном полюсе, которая до сих пор толком не изучена. Вода сразу отметается — какой бы мы мощной духовной силой ни обладали — нас железно раздавит водой на многокилометровой глубине.

Но, как предположили архивариусы, именно в этих местах есть присутствие единения с центром мира. Другие исторические источники, на грани легенд, повествуют, что некоторые евреи, потомки основателей, вернулись в наш мир именно таким способом и с определенным ритуалом мольбы Ренниону. Мне это всё казалось бредом. Но за неимением королевны, как говорится…

У меня хоть и хорошая память, практически фотографическая, однако я всё же решил конспектировать собственноручно такие моменты — мало ли, куда меня занесёт, а у Маруси будет шанс выбраться.

И в итоге: у меня появилась целая исписанная тетрадь с ритуалами и молитвами к местному богу. Все наши умозаключения о том, как нам, отщепенцам, вернуться домой, подтверждали архивариусы, что отчасти не могло не радовать. Мы первые озвучивали свои мысли, а они лишь подтверждали наши умозаключения с некоторыми поправками.

На всё про всё у нас ушло около десяти дней. А затем, когда архивариусы поняли, что всю возможную информацию мы слизали подчистую, вместо своих кейсов они принесли нам толстенную тетрадь, листов на сто, и традиционные пишущие принадлежности, явно намекая, что пора бы исполнять свою часть договора. Ну я и начал исполнять…

Так как Хикару и правда был далек от еврейской истории, а я, считай, с начальной школы понемногу изучал её на протяжение лет тридцати. В предоставленной тетради я начал описывать всё с самого начала: «В начале сотворил Бог небо и землю… И сказал Бог: „да будет свет!“ — и стал свет…»

В итоге, на всё «Сатанохульство» у меня ушло не много не мало — неделя. Мне даже тетради в сто листов не хватило. Пришлось попросить вторую и наполовину её исписать. Иврит — дело тонкое. Вот если бы я по-английски всё записывал, уложился бы в пять дней. Но увы, эти ребята бы меня не