Рассвет русского царства. Книга 6 - Тимофей Грехов

Тверской сжал зубы, желваки на его лице заходили ходуном, но он промолчал, понимая, что остался в меньшинстве.

Тогда Мария Борисовна перевела взгляд на меня.

— Я другого не понимаю, — прищурившись сказала она. — Почему ты отдаешь власть Алексею, а не просишь ее себе? Ведь ты, Дмитрий, спас мне жизнь, когда меня травили. Ты был рядом с моим мужем в его последние мгновения. Ты знаешь больше, чем кто-либо. Почему ты отходишь в тень?

Вопрос был ожидаем.

— Потому что мой род худороден, — даже не задумываясь ответил я. — Для старых боярских родов, для Патрикеевых, Холмских, Пронских, я просто выскочка. Если я встану рядом с троном сейчас, меня сожрут. А вместе со мной пошатнется и твое положение. Бояре, в особенности те, в ком течет кровь Рюриковичей, меня не примут как равного. Им нужен кто-то из своих. Шуйский — идеальный вариант.

— Строганов прав, — снова согласился со мной митрополит, при этом кивая своей седой головой. — Мудрые слова… не по годам мудрые.

Анна Борисовна подошла к сестре и положила руку ей на плечо.

— Они дело говорят, Маша. Нам нужны союзники, а не новые враги. А Строгонову, уверена, ты найдёшь способ воздать по заслугам.

Мария Борисовна обвела нас взглядом. Тверской, хоть и был недоволен, кивнул. Митрополит перекрестил воздух, подтверждая согласие церкви. Анна сжимала ее плечо.

— Так… — выдохнула Мария, поднимаясь с кровати. — И с чего мы начнем?

— С того, что скажем людям, — ответил я. — Нужно выйти…

— Подождите, — вдруг вмешалась Анна Борисовна. Она посмотрела на сестру. — Ты уверена, что стоит говорить про участие Новгорода, учитывая все происходящее? Ведь они знают правду, и если мы объявим их врагами, они начнут распространять слухи, и тогда ничего хорошего не выйдет.

Я шагнул вперед, отвечая вместо Марии Борисовны.

— Напротив, Анна Борисовна, это самая лучшая идея сейчас. И на мой взгляд, единственно верный ход. Если мы объявим Новгород в лице Борецких убийцами, главными виновниками всех бед, то любые их слова… — я сделал паузу, подбирая формулировку помягче, — любые их сплетни касательно Марии Борисовны и покойного Глеба Ряполовского будут выглядеть жалкой ложью врага. Клеветой, призванной очернить святое имя вдовы. Народ не поверит убийцам своего государя.

— Я согласен с тем, что говорит Строганов, — произнёс Тверской. — Внешний враг объединяет. Новгород давно кость в горле у Москвы.

— Мне тоже, кажется, эта идея разумной, — добавил Митрополит. — Церковь поддержит эту истину. Новгород погряз в ереси и сговоре с латинянами. Нужно это остановить!

Мария Борисовна тяжело вздохнула.

— Тогда этот вопрос решен, — подытожила она. Она повернулась ко мне. — С чего начнем?

И всё закрутилось. Формальной власти в Кремле у меня не было ни на грош. Я был всего лишь боярином… и то «свежеиспечённым», чей род в глазах местной знати начинался и заканчивался мной самим. Однако, в моменты хаоса власть принадлежит не тому, у кого грамота с печатью, а тому, кто отдаёт приказы уверенным голосом. А ещё тому, за чьей спиной стоят люди с оружием.

Мария Борисовна, надо отдать ей должное, соображала быстро. Вернее, начала соображать быстро, понимая, что время утекает.

Поэтому она приставила ко мне десяток отборных рынд. И при свидетелях приказала: «Слушать Строганова, как меня. А если кто воспротивится его слову, или, что хуже, поднимет на него руку, рубить, не смотря на имя».

И этот ресурс я решил использовать на полную катушку.

— Ты, ты и ты, — я ткнул пальцем в троих самых, на вид, смышлёных. — Живо на конюшню. Берите лучших коней. Ваша цель, подворье Шуйских.

Старший из троицы вышел вперёд.

— Слушаю, боярин. Что передать?

— Найдите Алексея Васильевича Шуйского. Говорите только с ним. Скажите, Великая княгиня Мария Борисовна зовёт его немедля. Он должен быть здесь, как можно скорее. Поняли?

— Так точно, — послышался слитный ответ, после чего, громыхая сапогами, умчались выполнять приказ.

Нужно было срочно запустить механизм передачи власти. Шуйский был нужен. Потому как вскоре родня Ивана Васильевича опомнится, и они точно начнут делить шкуру «неубитого» медведя… точнее, трон убитого «дракона».

(От авторов: Мы напоминаем, что совсем недавно закончилась междоусобная война за трон. Об этом мы писали ранее. Вся власть держалась на Иване Васильевиче, но теперь он мёртв. В то же время оппозиция никуда не делась!)

Раздав ещё пару мелких указаний рындам… кому-то встать в караул у покоев княгини, а кому-то проследовать за мной, я вышел на крыльцо.

В нос тут же ударил удушливый запах гари.

Двор Кремля представлял собой печальное зрелище. Пожар, слава богу, удалось локализовать. Деревянные переходы и хозяйственные пристройки, которые лизало пламя, сейчас дымились чёрными остовами, залитые водой. Слуги и холопы, с чумазыми лицами, всё ещё бегали с вёдрами, проливая тлеющие угли.

Но взгляд мой приковало другое. Пороховой погреб.

Он всё ещё полыхал. Пламя вырывалось из проломившейся крыши, периодически оттуда доносились глухие хлопки, видимо, догорали остатки зелья, которое не сдетонировало сразу.

Я смотрел на это буйство стихии и не мог сдержать злой усмешки.

— Идиоты, — прошептал я себе под нос. — Какой кретин додумался хранить запас пороха в деревянном срубе?

Я невольно вспомнил свой Курмыш. Там я, ещё на этапе котлована, настоял на использовании кирпича и камня. Погреб у меня был заглублён, обложен диким камнем, с вентиляцией и двойными дверями, обитыми железом. Если бы там что-то и рвануло… оно бы ушло в землю, а не угрожало спалить половину построек. Это повезло, что Кремль был преимущественно из камня, хотя и деревянных построек тут хватало. Так бы вообще всю Москву могло спалить.

— Эх, Иван Васильевич, — подумал я с горечью. — Не на то ты деньги тратил…

Мысль о Великом князе заставила меня встряхнуться.

Митрополит Филипп сейчас, должно быть, уже вернулся к телу. Я очень надеялся на его расторопность. Церковь знала толк в обрядах. Сейчас его служки наверняка уже обмывают тело государя от крови, смывают грязь и следы той последней драки.

В этом времени с мертвецами не церемонились и долго не ждали. Холодильников нет, бальзамирование примитивное. Тело начнёт портиться быстро, особенно в такую погоду. Похороны, скорее всего, назначат на завтра. В крайнем случае, на послезавтрашнее утро.

В этот момент я оглянулся на рынду, который тенью следовал за мной.

— Бери двоих. Иди в казематы.

— Кого брать, боярин? — спросил он.

— Не брать, а выпускать, — я понизил голос, хотя в суматохе нас вряд ли кто-то слышал. — Найди князя Ярослава Бледного. И тех троих воевод, что с ним сидят — Владимирского, Муромского и Костромского.

Рында замялся.

— Боярин… — неуверенно начал