Неженка и космодесант - Дина Дружинина

— Однако это слишком неразумно. Прокуратор ожидает именно такой маневр. “Тарнис” — хороший корабль, но если за нами отправят погоню, то в скорости он точно уступит.

— Но это НАШ корабль! — не унимается Рэй, стискивает кулаки. Мне не нужно видеть это, я и так знаю. И улыбаюсь, несмотря на напряженность момента. Мне нравится преданность Рэя своему кораблю, и то, что он тревожится о его судьбе.

— Я лечу на “Тарнисе” не для того, чтобы его потерять! — Чуть раздраженно возражает ему Шэй, — Или чтобы мне было легче на нашем корабле двигаться к Вальгарре. В текущих условиях это — лучший результат. Посуди сам: во-первых, нам не придется перегружать пленных. Пусть они меньше знают и крепче спят. Во-вторых, “Тарнис уступит в скорости при погоне, а спидраннер может пройти ниже радаров прокуратора, кому интересен небольшой скромный кораблик, несущийся к Эмирии? Плюсом будет и то, что Прокуратор увидит, что “Тарнис” внял его приказам и изменил курс. Это даст вам фору. Довезете Лилю до дома, проведете обряд. — на последних фразах его голос начинает звучать глухо, будто ему тяжело говорить это вслух.

Я с замирающим сердцем понимаю, что план меняется на ровно противоположный: бартийцы и Шэор остаются на “Тарнисе”, нашем корабле, на котором мы летим сейчас. Он вновь меняет курс и следует прямиком на Вальгарру, «послушно исполнив приказ».

А Ард, Рэй и я пересаживаемся и уходим на небольшом спидраннере к Эмирии.

— Он очень быстрый, — поясняет Шэор, — ускорение в нем высокоуровневое. Перегрузки будут приличные, поэтому придется использовать капсулы.

— Регенерационные капсулы? — Уточняет Рэй.

— Да, что-то типа того. “Барокамера” можно сказать. На спидраннере стоит экспериментальная система разгона, она требует колоссальной выносливости. Но проблем можно переждать кибер-пространственный прыжок в этой капсуле.

Ард удовлетворенно замечает:

— Это хорошо, Лиля не почувствует перегрузок. Ей и так досталось при похищении.

Нервно сглатываю: проблемы-то как раз не у меня, а у него! Энергетический урон от выстрела бартийца, а тут еще и перегрузки. Я прекрасно помню, как меня буквально размазало по полу, когда стартовал корабль работорговцев.

Тихонько разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу вглубь коридора, пока меня снова не подловили за подслушиванием. Бездумно брожу по коридорам, вспоминая все моменты, которые тут пережила. За такое короткое время корабль заменил мне дом, подарил яркие чувства. Я ни о чем не жалею из всего, что случилось со мной. Меряю шагами переходы, пытаюсь успокоиться. Только получается не очень. Сердце стучит рваным ритмом, отдается гулом в ушах. В крови взрывается петардами адреналин.

Правда, мои хождения по коридору довольно быстро заканчиваются. Мы собираемся возле переходного рукава. Рэй заканчивает проверку кодов, Ард смотрит в сторону, где стоит Шэор со скрещенными руками. Мне больно видеть этих суровых мужчин в растерянном молчании.

Каждый понимает, что расходимся вроде бы ненадолго, но в душе у всех сидит занозой тревожная мысль: “А что, если это — навсегда?”

Шэор первым решается подойти ближе. Его взгляд скользит по братьям, а потом останавливается на мне:

— Ну вот… пришло время, — говорит он тихо, хмуря брови. Похоже, что в нем бурлит целая буря чувств, но наружу вырывается только эта сдержанная фраза.

— Да, — шепчу я сдавленно, стараясь не расплакаться, — пожалуйста, береги себя!

— Конечно, моя кейтра! Твое желание — закон для меня! — отвечает он то ли шутливо, то ли на полном серьезе. Я не могу разобрать, — стою, старательно отводя глаза, чтоб он не видел моих слез. — Шэй… — Рэй опускает глаза, в которых мелькает щемящая тоска. — Скоро увидимся, да? Тот ухмыляется по-своему, пытаясь сохранить равнодушную маску: — Конечно. На Вальгарре быстро закончу с прокуратором, оформлю бартийцев в тюрьму, а вы, небось, уже дойдете до Эмирии — там и встретимся!

Рэй наклоняет голову, словно хочет сказать что-то веселое и легкое, в тон брату, но не может. Просто негромко выдыхает и сжимает руку Шэора, коротко, но сильно, притягивает его в секундное объятье.

Ард подходит ближе, поднимает взгляд на брата:

— Береги себя, — в его голосе звучит такая напряженная забота, что у меня сжимается сердце. — Ты тоже, — Шэор коротко кивает, и на миг в его лице оттаивает суровость. Он резко обнимает Арда одной рукой, с силой притягивая к себе, стукая своим плечом его.

Взгляды всех четверых пересекаются в непередаваемой тишине, где звучит лишь стук наших сердец. И я не выдерживаю, бросаюсь к Шэору, порывисто обнимаю его за шею, прижимаюсь к груди. Из глаз катятся слезы такими потоками, что еще немного и его космоброня будет мокрой, хоть выжимай.

— Ты что, Лиля? Лиля… — он повторяет мое имя, сжимая меня в объятиях так крепко, что я не могу разобрать — это его или мое сердце хочет проломить мои ребра, что с такой силой гулко колотится об них. — Все будет хорошо, скоро увидимся!

Обещает он и с силой отрывает меня от себя. Отступает, неотрывно глядя в мои заплаканные глаза.

Ард, Рэй и я делаем шаг назад, поднимаем синхронно руку в прощальном жесте. Шэй отвечает тем же. Потом резко разворачивается и широкими шагами удаляется прочь. Видимо, для него это расставание тоже не из легких.

Это всего лишь короткое “до свидания”, но внутри каждого из нас тлеет страх, не превратится ли оно в “Прощай”.

Глава 42

Мы все молчим, раненые прощанием. Рэй обнимает меня за плечи, мягко разворачивает от лицезрения удаляющейся спины Шэора к стыковочному коридору.

— Мы справимся, все будет хорошо! — как всегда уверенным тоном заявляет Ард, словно приказ отдает. Берет меня за руку, мои пальцы тонут в его огромной горячей ладони.

Что бы не происходило, я чувствую себя в безопасности рядом с ними.

В груди разливается мягкими волнами тепло, расходится во все стороны. Могла ли я когда-нибудь представить, что такие видные и сильные мужчины будут меня называть избранной, стараться исполнить мои желания, спасать меня и так трогательно заботиться обо мне. Конечно, нет.

Но вот — они. И вот она — я.

И все это по-настоящему происходит со мной. Для счастья не хватает только самую малость. Перед глазами всплывают слова врача, произносящего мой приговор: «Ты не сможешь иметь детей».

Какая из меня кэйтра, если я не смогу дать потомство эмирийцу? Или всем троим, если дойдет до общего брака.

Да и не успели мы ничего обговорить всерьез! А они уже рискуют собой, разделяют свое трио из-за меня и проблем, которые я им принесла.

Неприятный вывод сам лезет в голову: