Неженка и космодесант - Дина Дружинина

К щекам приливает румянец при одной только мысли об общем браке. Решительно встряхиваю головой, стараюсь выбросить ее из головы. Не к чему мечтать, нужно быть реалистом. И моя реальность сейчас такова, что я лишь только обуза для десантников. Не стоит им строить свои планы вокруг меня.

Странная решимость свербит внутри, подзуживает: хватит прятаться за спинами мужчин, пора и самой что-то сделать.

В душе поселяется темное сомнение: может быть, мне надо было лететь с Шэором и бартийцами? Разворачивается быстро в нить рассуждений: если бы я осталась на “Тарнисе”, я бы чувствовала себя в безопасности с Шэором, мы бы полетели к прокуратору, где я смогу лично объяснить, что ни в каком похищении не участвовала, меня саму похитили.

Другие братья пусть спокойно добираются до Эмирии, где Арду найдут энерго-донора. И где все они, возможно, очень скоро встретят свою настоящую правильную кейтру, которая сможет подарить им наследника.

Почему-то при этой мысли сердце сжимается и пропускает несколько ударов. Она словно оглушает меня, сбивает с ног.

Стыковочный отсек “Тарниса” пройден, и вскоре мы входим на спидраннер. Нас встречают узкие коридоры и низкие потолки. Нам приходится идти друг за другом, а эмирийцам — нагибаться, чтоб пройти.

На полках и стенах сверкает совсем иная аппаратура, чем на нашем «Тарнисе»: все компактнее, повсюду индикаторы, указывающие на сверхскоростные характеристики корабля.

На первой развилке коридора Ард проходит прямо, а Рэй останавливается и оборачивается ко мне:

— Лиля, пойдем, покажу тебе, где мы разместимся, — говорит он, стараясь звучать бодро. — Все-таки этот корабль очень быстрый. Придется потерпеть некоторые неудобства при пространственном скачке.

Он подмигивает мне, улыбаясь, но я замечаю в его голосе легкую тень озабоченности.

— На этом спидраннере применяют новейшую схему ускорения, в этом смысле он экспериментальный, — продолжает Рэй, ведя меня к металлической двери, открывающейся плавным шипением. — Перегрузки будут такие, что лучше прятаться в «капсуле адаптации».

Я сглатываю, когда вхожу в небольшое помещение, где у стены стоит продолговатая капсула, очень похожая на уже виденную и опробованную мной регенерационную.

Только она тут ОДНА, а не три, как я рассчитывала!

Мысли, словно стайка испуганных птиц, в тот же момент взвиваются разом и обеспокоенно кричат в моей голове. Я знаю для кого они ее приготовили: для меня.

Но мне лучше других известно, что Ард еще не до конца восстановился после энергетического ранения. Если при разгоне нагрузки будут зашкаливать, ему может стать хуже, и, конечно, он сам это понимает, но планирует подвергнуть себя опасности ради меня.

Как и Шэй, который остался один на один с бандой бартийцев, от которых чего угодно можно ожидать, да и от прокуратора, который поймет, что его обманули, и меня нет на корабле — тоже.

Моя совесть вопит: “Как же так? Ты лишь обуза, они рискуют собой ради тебя, а ты? Что можешь дать им ты?”

Яркой пульсацией отдается знакомая боль: что за жена или кэйтра, не способная родить ребенка или позаботиться о своих мужчинах? Скорей всего, я — всего лишь случайный гость в их жизни, они просто ошиблись во мне.

Горечь осознания этого мигом лишает меня возможность вздохнуть. Я словно, рыба выброшенная на берег, задыхаюсь и не могу понять, что теперь делать.

Оборачиваюсь к Рэю, и хочу открыть рот, чтобы спорить с их решением (которое мне пока никто не озвучивал), но он первым начинает говорить:

— Тебе лучше отдохнуть, Лиля, — предлагает он, жестом указывая на смежную дверь в каюту. — Мы скоро будем готовы к отстыковке, и я вернусь и позову тебя в рубку.

Вихрь мыслей в моей голове в один миг формируется в план.

— Хорошо, — отвечаю я тихо, делая вид, что смиряюсь, — но можешь не звать? Я постараюсь поспать.

На лице Рэя расцветает мальчишеская озорная улыбка, когда он шутит над моей земной привычкой много спать:

— Лиля — моя сплюшка. Спи конечно! Так будет даже лучше, мы отойдем в заданный квадрат, и я просто переложу тебя в капсулу, если ты не проснешься к тому времени. И поспишь еще и в капсуле. Не переживай, что не доберешь своих миллионов часов сна.

Он, как обычно, весел, или, может быть имитирует привычную свою веселость. Я же изображаю на лице широкую улыбку, демонстрируя, что оценила его юмор.

На самом деле внутри колотится мысль, что, если я останусь здесь, Ард точно отдаст мне это укрытие, а сам подвергнется жутким перегрузкам. Шепот страха сводит с ума: может, его организм не выдержит.

Рэй уходит, поглощенный заботами о старте, и я остаюсь одна. Потрясенно глядя на мерцающую капсулу, на гладкий прозрачный материал, будто на символ моей вины.

Какая же я кэйтра, если отбираю шанс у Арда выжить при диких перегрузках? Сердце стучит гулко.

Надо уходить, чтобы он не мог жертвовать собой. Тем более, что у меня нет шансов у меня быть их кэйтрой.

Мне нужно остаться на “Тарнисе”!

Меня накрывает странное, болезненно-острое чувство правильности. Я не знаю, поймут ли меня мужчины, но другого пути не вижу. Таким образом я хоть как-то расплачусь за все, что они для меня сделали.

Голова идет кругом, а сердце бьется взахлеб: сейчас мой момент.

Тяжело сглатываю, прикрыв глаза.

Решаюсь.

Два-три шага, и я уже в коридоре. Поддавшись внутреннему порыву, быстро и беззвучно двигаюсь обратно к стыковочному рукаву. Тороплюсь, бегу обратно, ведь если я не поспешу, спидраннер вот-вот отстыкуется.

В считанные мгновенья добираюсь к шлюзу. Вход уже почти закрыли. Красные лампы уже мигают предупреждающе. В динамиках обрывки фраз: «Осталось две минуты до полного отключения рукава. Проверить переход на герметичность…»

Я словно серфер, двигаясь как на волне адреналина, ныряю в узкую щель между стеной и модулем герметизации. Дверь чуть приоткрыта, видимо, для финальной проверки.

Две минуты! Я оглядываюсь, вижу массивную дверцу, ведущую внутрь «Тарниса». Чуть приподнимаю защелку, и она уступает с легким скрипом. С колотящимся сердцем вползаю в него. Вот-вот закроют все окончательно.

Успела! — ликую я про себя.

От переживаний внутри все сжимается: «Простите, Рэй, Ард… простите…»

Глава 43

Спиной вжимаюсь в стену, положив обе ладони на гладкие поверхности панелей. Прикусывая губу, чтобы не разрыдаться от напряжения. Гул корабля отдается во всем моем теле вибрацией.

«Тарнис» последний раз содрогается во время финальной фазы расстыковки. Ощущение, будто само пространство резко