Полярный рубеж - Ал Коруд

К жизни снова вернулись шарлатаны, знахари и ведуньи. Много кто решил подзаработать на людской беде. Но нашлись и альтруисты, обычно старые, уже давно вышедшие на пенсию медики. Они как-то организовывались и пытались из последних сил помочь людям. Зачастую встречая смерть на «боевом посту». Мародеры и наркоманы не жалели никого. Каждый сам выбирал уйти достойно или как мразь.

Следующим кандидатом на исчезновение становились социальные институты, некому было рассчитывать и выдавать пенсии, пособия. Оказывать помощь одиноким старикам. Банковский сектор схлопнулся еще летом, остались только государственные банки. Финансисты одними из первых почувствовали неладное и с чего-то решили, что они самые хитропопые, закрывая активы и пряча их в офшорах.

Но мировые финансы уже давно в большей своей части были виртуальными, поэтому активы «уехавших» один за другим лопались, как мыльные пузыри. Как криптовалюта пять лет назад. Что, в свою очередь, вызвало «эффект домино». Система, создававшаяся с начала второго тысячелетия, в начале третьего просто-напросто рухнула, похоронив под собой весь мировой экономический порядок.

На первый план снова выходили природные ресурсы и мощные силовые структуры. Кто-то из яйцеголовых умников наступающий миропорядок хлестко обозвал «Вторым феодализмом». Но что поделать, если в реальном мире всегда ценили кусок хлеба и острие меча. И огромный слой людей в «цивилизованных странах» оказался просто не у дел.

Что только добавило бардака и хаоса в странах Европы и Америки. Властям пришлось срочно вводить сначала нормативы на продовольствие, а затем и ваучеры — продовольственные карточки на питание и предметы первой необходимости.

И если в странах Восточной Европы и Российской Республики подобные меры население еще принимало с пониманием. Люди еще помнили плохие времена — «Не жили хорошо, так нечего и начинать!» То в остальных европейских государствах хаос лишь нарастал. Бесконечные демонстрации и протесты, забастовки чаще всего приводили к обратному результату, к параличу целых областей и огромных мегаполисов.

Наконец, туда пришел настоящий голод, страны захлестнула волна мародерств и бандитизма. С началом первых массовых заражений Чумой-Ч видимость порядка в большей части европейских стран просто-напросто рухнула. Было уже поздно вспоминать свое недалекое людоедское прошлое и вводить привычную для Старого Света диктатуру. Общество схлопывалось с огромной скоростью.

— Скоро поворот, — Потапов волновался, две недели он не видел жену и детей. Они остановились на полицейском блокпосту, такие находились нынче на каждой отворотке, даже на грунтовой. Порядок есть порядок. Менты здесь обычно стояли местные, машину сразу узнали и пропустили вперед.

Деревня родственников привольно раскинулась на берегах Ваги, притока Северной Двины. Полноводная, серая в это час река неспешно несла свои воды к суровому Ледовитому Океану.

«Вот так и люди вымрут, а она будет течь и дальше»

Внезапно с горечью подумал Степан, но был отвлечен выбежавшей из большой избы внучкой.

— Отобедаешь? — спросил он на прощание у Петровича.

— Спасибо, но некогда. Хочу затемно в Вельск доехать, загрузиться успеть на обратный путь.

— Понятно.

— Завтра в это же время?

— Ага.

Степан на прощание улыбнулся и вместе с внучкой помахал отъезжающему грузовику.

Глава 23

Юг бывшей Северной губернии. Деревня Поречье. 18 ноября 2036 года

— Что же не сообщил-то, черт старый? Баньку бы истопили! — жена была одета по-домашнему, от нее ласково пахнуло пирогами и маслом.

— Да вот неожиданная командировка образовалась.

— Командировка? — Надежда обернулась от плиты, их еще снабжали полноценно газом.

— Да ты не суетись, только отобедал, чаю просто сделай — Степан снял берцы и примеривал растоптанные тапочки. — А вообще, я по делу, надо мужиков собрать.

— Ага, знаю я ваши дела. Опять, небось, пьянку устроите?

— Ну куда без этого? Разве ж на чай кто придет!

— Кто и придет, — круглое лицо жены расплылось в улыбке.

— Так что готовь вечерю, я тут тоже кое-что привез. Гостинцы от самого командования.

Потапов выставил пару бутылок хорошей водки, фляжку со спиртом, несколько банок с ветчиной и соленой рыбой. Надежда сноровисто припрятала банки в старинный буфет. Ничего, пока свежая картоха есть, огурчики опять же свои и помидоры, грибы. Ну а консервы никуда не денутся.

— Все где? — первый стакан чая ушел быстро.

— Где, где, на работе! Строят, лес валят. А что за дело-то у тебя? — Надежда смотрела на мужа поверх блюдца с чаем, вот любила она по-стариковски с блюдечка пить, бабка еще покойница приучила.

— Так, мужиков в армию буду звать.

— Да что ты будешь делать! Опять война, поди, началась?

Тут же скуксилась женщина. Последние события она переживала тяжело.

— Цыц, баба! — Степан не на шутку осерчал, что за манера до конца не выслушать. — Люди бывалые нужны, на Рубеж, лес стеречь.

— Ой! — жена обтерла испарину платком.

— Вот тебе и ой! Работа справная, неопасная, солдатиков молодых направлять, куды следует. Тайна большая, они в ней блуждают. И опять же, по нонешним временам это талоны, то бишь довольствие и уважение. Сама должна понимать!

— Талоны… — Надежда задумалась, практичная была у него женка, затем подозрительно бросила взгляд на мужа. — Чтой-то я не видала от тебя никаких талонов?

— Да тьфу ты! — Степан огорченно поставил полупустую кружку на стол. — Только ввели их, перешлю позже. Чай не голодом мыкаешь.

— Так и семья-то не два человека.

Степан молча пошамкал губами, бабу ведь не переспоришь, потом двинул к двери:

— Пойду по народу, обговорить дело. Ключ от погреба сразу дай, на обратном пути заскочу. Да не жмись ты, потом люди отблагодарят. Большое дело делаем.

Застолье, по-деловому именуемое мужиками «сходом», пришлось проводить в большой комнате. Изба была старого разряда, кухня маленькой. Мужчины быстро вынесли лишнюю мебель и занесли в помещение столы. Угощение, как водится, собирали в складчину. Женки быстро «сервировали» стол «для разговора». Свеженькая, пахнущая укропчиком картошечка, речная рыба в густом маринаде. Выглядывает белым рыбье мясо из-под тертой морковочки, соленые огурчики оттеняют тарелки веселым цветом прошедшего лета, сочные помидоры из закаток довершают овощное довольствие.

Грузди, где с луком и маслом, а где плавающие в домашней сметане. Особнячком красуются красные волнушки и рыжики, украшенные свежей клюквой. В центре стола — куски копченого мяса, народ перешел на старые методы сохранения пищи. Рядками выложены домашние пирожки: с