Криминалист 6 - Алим Онербекович Тыналин

сумраку за полчаса. Я различал ворота склада, замок, полоску тротуара перед ними, даже масляное пятно на асфальте, оно уже подсохло, потеряло блеск, но оставалось темнее окружающего покрытия. Бинокль в темноте бесполезен, нечего увеличивать, когда нечего видеть.

До полуночи так ничего и не произошло. Съел второй сэндвич. Допил кофе.

В бутылку из-под «Кока-Колы» пришлось воспользоваться дважды. Тело затекло, поясница ныла, колени упирались в руль, «Фэрлэйн» не рассчитан на восьмичасовое сидение.

Без пяти двенадцать на Мартин-Лютер-Кинг-авеню вспыхнули фары. «Валиант» Маркуса свернул на Говард-роуд, медленно, с погашенными фарами на последнем отрезке, и остановился в двадцати ярдах позади меня.

Я вышел и размял ноги. Маркус опустил стекло.

— Все спокойно?

— Мертвая тишина. Ни машины, ни человека за восемь часов. — Я передал ему бинокль и блокнот с записями. — Запасная позиция за поворотом, у барьера. Если простоишь на одном месте больше четырех часов, перемести машину. Телефонный автомат тут рядом, вон он. Очень удобно.

— Понял.

— Камера?

Маркус кивнул на заднее сиденье. Там лежал кожаный футляр с «Никон Ф», серебристый корпус, черные ребристые вставки на корпусе, телеконвертер «Вивитар» двукратного увеличения на объективе «Никкор» 135 миллиметров.

Рядом две запасных кассеты с пленкой «Кодак Три-Икс» 400 ASA, черно-белая, высокочувствительная, лучшая для съемки при слабом освещении. Вспышку Маркус не взял, вспышка в ночной промзоне как прожектор, обнаруживает фотографа раньше, чем фиксирует объект. Без вспышки, при свете фонарей и фар, «Три-Икс» на четырехсотой чувствительности дает зернистую, но пригодную для опознания картинку.

— До восьми, — сказал я.

— До восьми.

Я сел в «Фэрлэйн» и поехал домой. В зеркале заднего вида «Валиант» Маркуса стоял у забора, темный, неподвижный, как часть пейзажа.

В четыре утра зазвонил телефон на тумбочке.

Я снял трубку после первого сигнала. Николь рядом не было, она ночевала в Фогги-Боттом, дежурство в Секретной службе с семи утра.

— Итан. — Голос Маркуса, низкий, спокойный, но с тем едва уловимым напряжением, какое появляется, когда рутина заканчивается. — У нас гости.

Я сел в кровати. Тумбочка, будильник «Уэстклокс», циферблат светится зеленоватым в темноте, четыре-ноль-три.

— Говори.

— Зеленый фургон «Форд Экономолайн», нью-йоркские номера. Подъехал к складу в три сорок семь. Три человека вышли, открыли ворота, зашли внутрь. Сейчас внутри, свет не включали, фонарик мелькал в окне на секунду, потом ничего.

— Номера записал?

— «Нью-Йорк, Джульетт-Браво-четыре-семь-один-два». Снял шесть кадров с телеконвертером, расстояние шестьдесят ярдов, освещение фонарное. Лица нечеткие на таком расстоянии, но контуры видны.

— Жди. Фиксируй выход. Время, приметы. Не двигайся.

— Понял.

Я положил трубку, встал, оделся в темноте. Брюки, рубашка, ботинки. Надел кобуру с «Модель 10», хотя еду не арестовывать, а ждать. Через десять минут я уже был на Говард-роуд.

«Фэрлэйн» оставил на Мартин-Лютер-Кинг-авеню, за полквартала от поворота, и подошел к «Валианту» Маркуса пешком, в темноте, вдоль забора. Сел на пассажирское.

Маркус сидел неподвижно, руки на руле, глаза на складе. Бинокль на коленях.

Камера на заднем сиденье, Маркус снимал, не поднося камеру к лицу, а держа на уровне окна, левой рукой, правая на кнопке спуска. Профессиональный прием, камера не привлекает внимание, если не прижата к лицу.

Зеленый «Форд Экономолайн» стоял у ворот склада, нос к воротам, задние двери распахнуты. Номера нью-йоркские, белые на синем, я различал буквы и цифры в бинокль при свете дальнего фонаря. JB-4712. Маркус не ошибся.

— Три человека, — тихо повторил Маркус. — Первый среднего роста, плотный, темные волосы, куртка, джинсы. Второй высокий, худой, в бейсболке, лица не разглядеть. Третий ниже остальных, коренастый, борода или усы, в темноте точно не определить.

Ждали.

В четыре двадцать семь ворота склада раскрылись. Оттуда вышли трое.

Первый нес картонную коробку, плоскую, размером примерно два на полтора фута. Второй ничего, руки в карманах. Третий тащил брезентовую сумку, армейскую, вещмешок, набитый чем-то тяжелым, лямка врезалась в плечо.

Погрузили в заднюю часть фургона. Закрыли ворота, повесили замок. Сели внутрь, первый за руль, второй рядом, третий в грузовой отсек.

Фургон завелся, фары не включил, развернулся на Говард-роуд и выехал к Мартин-Лютер-Кинг-авеню. На авеню включил фары и повернул на север, к мосту.

Маркус успел снять еще четыре кадра, погрузку, лица при развороте, задние двери фургона, номер крупным планом. Итого десять кадров. Камера щелкала тихо, затвор «Никон Ф» срабатывал с сухим металлическим звуком, едва слышным за закрытым стеклом.

— Сорок минут внутри, — сказал Маркус. — Вошли в три сорок семь, вышли в четыре двадцать семь.

Я записал в блокнот время, номер фургона, количество людей, приметы и характер груза. Потом посмотрел на Маркуса.

— Езжай за ними. Я останусь тут и продолжу наблюдение, потом поеду в офис. Пленку нужно проявить.

Как только я вышел, Маркус завел двигатель и двинулся за ними. Я вернулся к своей.

Маркус вернулся через десять минут. Фургон скрылся из глаз, оторвавшись от слежки отчаянным рывком на железнодорожном переезде. Не то чтобы они заметили нас, просто приняли меры предосторожности.

Я оставил Маркуса и поехал в контору.

Фотолаборатория ФБР занимала две комнаты в подвальном крыле здания на Пенсильвания-авеню, по соседству с лабораторией Чена. По воскресеньям штатный фототехник не работал, но ключ от лаборатории висел на общей связке у дежурного охранника, и любой агент с удостоверением мог войти и воспользоваться оборудованием.

Многие умели проявлять пленку, этому учили на курсах оперативной фотографии в Квантико, двухнедельный модуль, обязательный для всех.

Поэтому я сам проявил пленку.

Темная комната, красный фонарь под потолком, единственный источник света, от него все в багровых тонах, как в аду для фотографов. Три ванночки на столе, проявитель «Д-76» в первой, стоп-раствор, уксусная кислота, во второй, фиксаж «Кодафикс» в третьей.

Термометр в проявителе на шестьдесят восемь градусов по Фаренгейту, рабочая температура. Таймер на стене, механический, круглый, с красной стрелкой.

Я извлек пленку из кассеты, намотал на спираль проявочного бачка, закрыл крышку. Залил проявитель.

Поставил таймер на одиннадцать минут, стандартное время для «Три-Икс» в «Д-76». Каждую минуту переворачивал бачок, два раза, плавно, без рывков, чтобы проявитель равномерно омывал пленку. Потом слил проявитель, залил стоп-раствор на тридцать секунд, слил, залил фиксаж на пять минут.

Потом промывка, проточная вода из крана, десять минут, пленка раскручена со спирали, висит на прищепке, вода стекает по эмульсии, смывая остатки химикатов. Капли падают в раковину с мерным стуком.

Я снял пленку, протянул через губку «Фотовайп» для удаления капель, повесил сушиться на натянутый шнур. Прищепки с грузиками