Практикантка межгалактической скорой помощи - Сусанна Ткаченко

— Это я дала ему возможность улететь. Мне показалось, что адмирал передумал поселяться в эмбрион. Его душа металась и явно не хотела в уловитель.

— Но он не улетел.

— Не смог. Из-за сыворотки душа отягощена воспоминаниями и не может уйти на перерождение, — грустно подтвердила я.

— То есть… Давай проясним: ты сорвала эксперимент и обрекла адмирала на существование в виде приведения, потому что тебе показалось, будто он передумал? — слишком мрачно потребовал ответа Вега.

— Но в итоге получилось, что я его спасла. Представь, что он бы сейчас летал по Скайфору, а мы бы даже не знали, что он не может упокоиться, — привела я довод в свое оправдание и добавила немного тише: — И, между прочим, адмирал подтвердил, что пришел в ужас от предстоящего прозябания в эмбрионе, когда уже вылетел из тела. Он осознал полноту такой перспективы. Ну и, строго говоря, он теперь не привидение. Он… вселился в тело кремнеца.

Я кивнула на каталку, на которой черная пленка продолжала слабо дергаться.

Хел резко обернулся и вскочил.

— Хочешь сказать, Тиран Один в теле одного из своих заклятых врагов?! А инопланетная душа где?

— Улетела, — развела я руками. — И знаешь, она точно такая же, как наши. Выходит, перед Непостижимым Наблюдателем мы все равны.

— Это полный трындец, Лара, — процедил сквозь зубы док-командер и метнулся к каталке.

— А я так сразу и сказала! — протараторила я, спеша присоединиться к нему.

Хелиос рывком снял фиксирующую пленку, и мы уставились на смотрящего прямо на нас монстра с прямоугольными зрачками и растущими прямо из головы восемью конечностями. Кремнецы эволюционировали из головоногих моллюсков и чем-то отдаленно напоминали осьминогов, но имели скелет.

— Адмирал Один, это вы?! Как себя чувствуете? Сколько пальцев? Посчитать можете? — выпалил Хел, видимо, от шока и растерянности.

Я его слегка отодвинула и встала впереди.

— Не так надо, Хел. Как он тебе ответит? У кремневой формы жизни ротовой аппарат другой. Адмирал, если можете закрыть глаза — закройте. Попробуем наш с вами метод, но при помощи глаз.

Инопланетянские веки медленно опустились, и я посмотрела на Хелиоса с торжеством. Типа «видишь, какая я умница!».

— У вас уже и метод свой есть? — съязвил Вега вместо того, чтобы восхититься моей находчивостью.

Жаль, но, похоже, у нас не получится сделать вид, что я самоуправством на эксперименте не занималась. Ла-а-а-дно.

— Адмирал, поступим так: закрываете глаза один раз — это да, два раза — это нет. Итак: вас в это тело против воли затянуло? — задала я первый вопрос специально для док-командера.

Сама-то я видела, что Тиран Один случайно оказался в кремнеце.

— Что за механизм такой сработал? — задумчиво протянул Хел, когда адмирал ответил «да».

— Мне кажется, это Непостижимый Наблюдатель так проявил свою волю, — поделилась я подозрениями, но Вега только скептически хмыкнул. Я покачала головой и задала следующий вопрос: — Вам там хорошо, Тиран?

Адмирал быстро моргнул два раза, и Хел развил тему:

— Можете этим телом управлять?

И опять «нет».

— Понятно, что не может, — пробурчала я, — он же не родился в этом теле, как он овладеет восемью конечностями за пять минут? Хорошо хоть моргать может. Адмирал, подумайте и ответьте: вы хотите остаться в этом кремнеце?

Адмирал и думать не стал. Опустил веки два раза прямо с какой-то осязаемой злостью. А Хел взял меня за локоть и утащил в коридор.

— Мы сейчас вернемся, не волнуйтесь! — успела крикнуть я.

— Зачем ты задаёшь ему такие вопросы, Лара? Вот он сказал, что не хочет жить в теле ненавистных ему инопланетян, и что ты будешь теперь делать? Убьешь его? Или думаешь, что я это сделаю?

Вопрос оказался неожиданно сложным, и я растерянно хлопнула глазами.

— Строго говоря, это не убийство. Кремниевый самостоятельно отлетел в мир иной, а Тирану Одину нужна наша помощь.

— Лара, а Непостижимый Наблюдатель утверждает, что убийство — грех. Помнишь? А еще, что на всё воля его. Так что не надо обнадеживать адмирала вопросами. Будет жить инопланетянином, учиться управлять новым телом и осознавать, что кремнецы такие же, как мы, раз души у нас одинаковые.

А ведь он прав! Если копнуть глубже, то легко можно принять произошедшие события как наказание за ненависть к кремнецам и урок смирения для Тирана Одина.

— Бедный адмирал! — не сдержалась я. — Но как мы объясним военным, что это он? — спросила и уставилась на Хела большими глазами.

Ох… Или он хочет, чтобы я им во всем призналась?! Это будет катастрофа. Скандал и позор для моей семьи. Я прикусила щеку, чтобы из глаз не брызнули слезы.

— Что ты там уже себе придумала? — проворчал Хел, внезапно притянул меня к себе и нежно обозвал не до конца понятным выражением: — Горе ты моё луковое. Я никому не позволю тебя в чем-то обвинять.

— Почему луковое? — прошептала я ему в грудь.

Так спокойно стало в объятиях этого сильного и любящего мужчины… Надо было сразу все ему рассказать.

— Это выражение, которым древние журили любимого человека, ведь слезы, которые вызывает луковый сок, не настоящие.

— Значит, я не горе?

— Ты счастье, Лара.

Я обняла Хелиоса за талию и прижалась к нему крепче:

— Я так виновата, Хел… Мне очень стыдно, что я тебя подвела. Я ругаю себя за то, что утаила от тебя такие важные вещи. Я должна была тебе доверять, — зашептала я с чувством.

— На самом деле не должна была. Я долго думал и понял, что сам перед тобой виноват: мне тоже стоило сразу тебе признаться в том, что знаю, кто ты на самом деле, раз жду от тебя откровенности.

Мне теперь хотелось плакать от облегчения и счастья. Но совсем расслабляться было рано.

— Больше так не будем? — посмотрела Хелу в глаза.

— Не будем, — ласково улыбнулся он.

— Договорились. Но как поступим с адмиралом?

— Сдадим военным. Они не поймут, что это Тиран Один.

— Ты что?! Они же опыты будут над ним ставить! — ужаснулась я.

— А так ему и надо. Пусть окажется в шкуре тех, кого сам пытал. Если честно, вся эта война с кремневыми — бессмысленная. Вселенная