Скорость - Адам Хлебов

У меня откуда-то взялась железобетонная уверенность, что я уломаю этого толстяка на такую сделку, которая выгодна мне.

— Ладно, Володя нам за пятьсот и привезёт, — сказал я дружелюбным тоном, — как знаешь. Просто ты эти амортизаторы больше никому не продашь. Потом цена будет четыреста.

— Пф-ф, — он презрительно фыркнул, мол яйцо курицу не учит.

— Думаю, что погорячился с четырьмястами рублями. Будешь просить за триста забрать. Не веришь? Догадайся, а откуда я это знаю?

— Знаешь, Иннокентий, почему тот, кто заказывал амортизаторы, не взял их у Стрелкова? Кстати, его Серафим Белецкий зовут, он классный гонщик и точно не дурак, чтобы подставлять свой канал поставок запчастей.

Я весело подмигнул толстяку.

— Тут сам Стрелков лажанулся, поленился проверить размеры посадочных шпилек. Не подходят они на машину Белецкого, а переваривать чашки никто не будет. Потому что это другая жёсткость, другой угол наклона стоек, другие тормоза и другие рулевые тяги. И то, если всё это заменить, никакой гарантии, что подвеска правильно работать будет. Понимаешь?

Баклан слушал меня без энтузиазма. Он поморщился.

— Слушай, мне все твои стойки, тяги, жёсткость до звезды. Цена такая. Берёшь, бери. Нет иди ищи хоть в «Совтрансавто», хоть на Луне, я таких как ты, каждый день пачками вижу.

— А я говорю, не продашь. Таких, как я ты не можешь видеть, чувак. Они все другие. Не продашь, потому что они подойдут только на машину ВАЗ 21013 с экспериментальной торсионной подвеской. Завод выпустил их ровно пятьдесят штук. Знаешь, сколько из них переделали под гоночные?

Он крутил в руках карандаш, уставился на меня и вопросительно поднял брови.

— Думаешь, примерно пятьдесят? — на этих словах он даже расслабился, сложилось впечатление, что морщины на лице разгладились, у него появилась надежда продать залежавшийся неликвид, — угадал, Иннокентий, ровно одна! И эта машина стоит в гараже нашей гоночной команды. Всего хорошего, Иннокентий!

Не знаю, что толкнуло меня так поступить. Во мне проснулся какой-то торгаш-авантюрист. Это было весело.

Я бодрым шагом направился к двери и взялся за ключ. При этом я блефовал, но излучал полную уверенность.

Если он согласится на шестьсот, а это был мой предел, то буду по вечерам шить чехлы для Серёги.

— Девятьсот.

Остановившись, я повернулся к нему:

— Четыреста.

— Восемьсот.

Я снова взялся за ключ и совершил один оборот. Замок громко щёлкнул.

— Я же говорил, будешь просить взять за триста.

— Слушай, пацан! — он явно разозлился, — ты мне мозгу не делай, не доводи до греха. Шестьсот или проваливай в бебеня.

— А тебе оставляю сто авансом, ты мне пишешь расписку, ещё пятьсот через неделю.

Он побагровел от злости. Нужно было спасать ситуацию.

— Подожди, Иннокентий, не злись. У меня только пятьсот. Я не рассчитывал на шестьсот. Но признаю — цена справедливая. Я деньги не печатаю и не загребаю экскаватором, как вы тут всё. Мне ещё стольник нужно где-то раздобыть, понимаешь? Для меня это весомая сумма.

— Гони свой стольник, четыреста привезешь до вечера. Ещё стольник через неделю. Тогда и заберёшь свои сраные гоночные амортизаторы. Они у меня вот где уже.

Он приложил ладонь к своему горлу.

— Хорошо, пиши расписку на сто рублей.

— Чего? — он снова закипал.

— Без расписки не возьму. Я вечером приеду, а ты мне скажешь, не знаю никакого Александра. Плакали мои бабки. У нас тут даже нет свидетелей, кто мои слова подтвердит и то, что ты получил сто рублей.

— У нас так не принято. А если менты меня вместе с твоей распиской за жопу возьмут?

— Мы с тобой оба рискуем. Меня могут повязать не меньше твоего, у меня вообще суд скоро. Пиши расписку.

Я извлёк из внутреннего кармана купюру в сто рублей, положил на стол, хлопнув сверху ладонью.

Он разозлился, но достал чистый лист бумаги и спросил:

— На кого писать?

— Пиши на Саню Академика.

Глава 14

Гонщик должен быть смелым, но не должен забывать,

что ничего не боятся только дураки.

Вальтер Рёрль

Моя душа ликовала, эмоции внутри меня звучали, словно симфонический оркестр, а в крови бушевали неведомые стихии.

Я не знаю, как именно сработало моё воображение, но никакой торсионной подвески для нашего «Жигулёнка» не существовало в природе.

Баклан наверняка хорошо разбирался в серийных запчастях, а вот вероятность того, что он разбирается в гоночных подвесках, была крайне низка.

По выражению его лица с самого начала было видно, что он желает избавиться от этих амортизаторов как можно скорее.

Наверняка он купил их у Стрелкова за пять сотен рублей.

Но ни один уважающий себя торгаш, к каким, несомненно, причислял себя Баклан, не позволит себе продавать товар без прибыли.

Жадность сыграла с ним плохую шутку. Он увидел «фирму» и тут же схватился за амортизаторы «Koni».

Скорее всего, он хотел на них наварить два конца, то есть сто процентов.

Но товар оказался неликвидом, что в общем-то во времена дефицита запчастей было абсолютно непостижимо.

Покупатели сметали всё. Особенно импортное. Только успевай отгружать.

Промучившись с полгода и не найдя ни одного человека, кроме меня, заинтересованного в покупке, Баклан вынужден был накинуть сверху сто рублей вместо пятисот, лишь бы вернуть вложенные деньги.

Мой рассказ про гоночную подвеску закрыл недостающие бреши в его картине мира.

Несмотря на нервозность, чувствовалось, что Иннокентий рад избавиться от них. Пусть с минимальным доходом. Наверняка над ним подтрунивали коллеги, и он будет заливать им, что продал амортизаторы в три конца. Тысячи за полторы.

Очевидно, что здесь, на Южнопортовом автомобильном рынке, крутились огромные бабки.

А это не могло не привлекать внимания разных проходимцев и мошенников.

Не приходится удивляться, что тут появились уголовники, аферисты всех мастей и вся эта «кидающая» шатия-братия.

Первое знакомство с теневым сектором российской экономики состоялось. Чуждая подавляющему большинству жителей нашей страны, теневая экономика была реальностью.

Сам авторынок оказался не таким уж страшным, как его описывали.

Всё-таки среди посетителей были не только легковерные бездари и тупицы, но и осаждающие их жулики и аферисты.

Основная масса состояла из обычных людей, если так можно было назвать тех, кто мог себе позволить купить автомобиль.

Теперь нужно было довести дело до конца. Надо постараться найти Серёгу и договориться с ним про подработку.

Я взял расписку, аккуратно сложил её и убрал в карман. Уточнив, до которого часа работает Баклан, я отпер дверь и отправился на поиски Серёги.

Людей на рынке стало