Агент «Коршун» - Жозефина Лорес

— Расскажите, что произошло, — попросил я, приближаясь и доставая из рюкзака сканер-анализатор.

Прибор сразу запищал, показывая слабые, но хаотичные выбросы пси-энергии.

История была проста. Приехали развеяться… Девочки, банька, рыбу половить. Все, вроде бы, — «свои». Рыбачили на глубине, сеть за что-то зацепилась. Вытащили — а там, кроме рыбы, это блюдце. Сразу не выбросили, оставили ради смеха. И понеслась. Сначала просто стало как-то неловко молчать. Потом один не выдержал и заявил, что на приеме, который устроил другой, икра была тухлой, потому что он жадина. А потом… Потом пошли признания более личного и финансового свойства. Тогда то, они всем скопом решили, что с ними что-то не так, и по цепочке, добрались до МАБРа.

— И оно не просто правду говорить заставляет, — мрачно добавил олигарх, не поднимая глаз.

— Оно как будто вытаскивает на свет божий самое сокровенное, о чём и думать-то стыдно. И остановиться нельзя. Словно прорвало.

Я наклонился над блюдцем, не прикасаясь к нему. Сканер показывал древний, простой, но на удивление живой «поток» энергии. Похоже на «печать откровения» или «зерцало исповеди» — артефакты, которые использовались в старину для очищения души, но явно не для рыбацких посиделок. Кто-то, утопил его в озере в очень нужном месте...

— Я его заберу, — сказал я.

— Оно не опасно в привычном смысле, но… социально разрушительно.

В этот момент с небес камнем рухнул Морриг. Он приземлился прямо рядом с блюдцем, с любопытством склонил набок голову и… каркнул. Громко и чётко.

И произошло нечто удивительное. Пси-фон, исходящий от артефакта, на секунду исказился, будто захлебнулся. Рыбаки синхронно ахнули. Видимо, эффект «правдоговорения» на секунду прервался. Морриг, довольный произведённым эффектом, гордо выпрямился и посмотрел на меня, словно говоря: «Вот видишь? Без меня никуда».

— Спасибо, — сказал я, аккуратно беря блюдце и помещая его в контейнер из чёрного пластика.

Крышка заглушила «звон» окончательно. Вокруг стало легче дышать. Давление спало.

«Рыбаки» выдохнули с таким облегчением, будто их только что помиловали.

— И что это было? — спросил второй, с надеждой глядя на контейнер.

— Магический артефакт, — честно ответил я.

— Довольно старый. Вызывает состояние принудительной искренности. Технически, вреда здоровью не наносит.

— Да мне после такого здоровье здоровья вагон понадобится… — простонал он, и добавил тише, — если посадят.

— Не переживайте, — успокоил я их сквозь зубы, заполняя бланк изъятия.

— Эффект обратимый и полностью прекращается при удалении источника. Все ваши… откровения… были следствием воздействия. Как опьянение.

Я погрузил контейнер в рюкзак и отправился обратно к машине. Морриг уселся на пассажирское сиденье с видом полководца, вернувшегося с триумфом.

Дальше была бюрократия. Отвез контейнер в офис МАБР в Иркутске. Сдал под расписку. На вопрос кладовщика, мол, что за ерунду привез, ответил: «Блюдце правды. Не ронять, не открывать и не устраивать рядом съемок на камеру». Тот посмотрел на меня как на сумасшедшего, вздохнул и унёс артефакт в глубину хранилища.

Я ехал обратно в Листвянку по вечерней дороге, и размышлял. Вот она, моя новая реальность. Спасение «сильных мира сего» от последствий их же вынужденной честности. Как жизненно… и мерзко. Помните, я еще в самом начале говорил, что «все что касается магии — это грязная работа». Но, все же, чаще приходится выручать из передряг обычных людей.

«Работа в МАБР закончена», — думал я, когда летел в самолете на Байкал. Скорее всего. Если я — шаман, мне надо сидеть у костра и камлать. Как бы не так. Работа не закончилась. Она — все та же. И, судя по всему, скучать нам с Илсой не дадут.

Джип, наконец, свернул на знакомую грунтовку, ведущую к нашему дому. Уже стемнело, в доме светились окна. Я заглушил двигатель, вышел. Воздух пахло дымком из трубы, полынью и озером.

Морриг вылетел из машины и устремился куда-то к соседу, видимо проведать их кота. А я пошел к дому. Из открытого окна кухни доносился голос Илсы. Она что-то напевала. Не на гэльском, а на русском, под какой-то собственный, весёлый мотив, отдалённо напоминающий и шотландскую джигу, и частушки. И слова были… магическим наговором. В прямом смысле. Я замер у крыльца, слушая.

«Из туманных земель, где вереск растёт,

Я в далекий край прилетела и дом обрела!

Хей, дом, встречай ведьму, что к тебе пришла!

Дай нам тепла в печи и света свечи,

Чтоб любовь, как кошка, мурлыкала в сердцах!

Заклинаю я солью, заклинаю я мёдом,

Чтоб достаток водился и не трогал нас голод.

Чтоб вода из колодца была как виски,

А Морриг не таскал у соседей сосиски!

И пусть духи хранят моего шамана,

А я всегда встречу его с пирогами!»

Я стоял и слушал, и глупая, широкая улыбка сама расползалась по моему лицу. От этой нелепой рифмы, теплоты и совершенной, абсолютной правильности момента.

Я толкнул дверь, вошёл в дом. В кухне пахло жареным луком, свежим хлебом и травами. Илса стояла у стола, раскатывая тесто, и на секунду замерла, увидев меня.

— Ну что? Спас мир от избытка честности? — спросила она, и в её глазах играли смешинки.

— Мир спасён, — торжественно ответил я.

— Блюдце изъято. А что это у тебя? Пироги?

— Пытаюсь. По рецепту твоей бабушки, который ты мне вчера показывал. С капустой и яйцом. А ты слышал мою песню?

— Каждое слово. Особенно про сосиски. Морриг оценит.

— Он уже оценил, — фыркнула Илса.

Она кивнула на подоконник, на котором уже сидел ворон. В клюве он держал… не сосиску конечно, но вяленую рыбу, которую сушил на дворе сосед.

Я рассмеялся, снял куртку и подошёл к ней. Обнял сзади, прижался подбородком к её макушке.

— Всё в порядке? — тихо спросила она, уже серьёзно.

— Всё в порядке, — ответил я, и это была чистая правда.

— Всё на своих местах.

Так пока и закончу эту историю. наверное, Тихим вечером на кухне, запахом пирогов и смешной ведьминской песней. Я стал шаманом. У меня есть дом у озера. Рядом — женщина, которая поёт заговоры и не боится ни нечисти, ни сибирских морозов. Есть ворон, который считает себя главным подарком в нашей жизни. И есть работа, которая, кажется, никогда не закончится, потому что мир полон странных, смешных и опасных чудес. И мы в МАБР должны сделать так, чтобы они не мешали людям просто жить.