Соцслужба для монстров. Люди на блюде - Анастасия Сиалана

— Потому что это касается города, — ответил он коротко и рвано.

И я почему-то поняла, что это не вся правда. Тишина между нами стала плотнее.

Я сидела, чувствуя, как внутри всё ещё затаился страх, но теперь к нему примешивалось другое, странное напряжение. Я снова чувствовала неловкость от нахождения рядом с Грейфоллом. Я вдруг оказалась ближе к нему, чем должна была, и это вызывало странное беспокойство. Темная улица внезапно больше не казалась таким уж плохим местом для ожидания гвардии.

А ночь только началась.

16,5

Мы ждали недолго, но ощущалось это, будто каждая минута решила прожить собственную жизнь, и когда в дверь, наконец, постучали, звук этот показался мне слишком резким, почти агрессивным. Я все равно вздрогнула, хотя именно этого мы ждали.

Грейфолл поднялся первым, и я поймала себя на том, что смотрю ему вслед слишком внимательно, слежу за каждым движением. В этот момент он был единственным постоянным элементом в комнате, где всё остальное продолжало расплываться перед глазами от переживаний.

Дверь открылась.

На пороге стоял грифон — крупный, с мощными крыльями, сложенными за спиной, с жёстким взглядом хищника. Он подавлял своим присутствиям и вызывал страх. Я сразу поняла, что это командир, потому что такие существа не ходят в подчинённых.

— Летучая гвардия, — произнёс грифон. Голос его был глухим, с металлическим отзвуком. — Командир отряда Гибсон.

Он сделал шаг вперёд, и прямо на моих глазах его фигура начала меняться, крылья словно растворились в воздухе, шерсть уступила место ткани, и уже через мгновение перед нами стоял человек — высокий, широкоплечий, с тем же самым взглядом, от которого не хотелось ничего утаивать.

Я видела оборотней раньше, но каждый раз этот момент перехода всё равно вызывал во мне странное чувство, будто мир на секунду показывал, насколько условны все наши формы. Химеры были особенно опасны, и я как никто знала об этом на примере мэра.

Гибсон прошёл в дом, бросив быстрый, цепкий взгляд на меня, потом слегка склонил голову перед Грейфоллом, словно мгновенно расставляя нас по внутренней шкале важности, и я уже открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, когда в дверях появился ещё один человек.

— Я увидел гвардейцев, — раздался знакомый голос, — и решил проверить, что случилось.

Лайфер вошёл без приглашения, как будто имел на это полное право, и, возможно, так оно и было, потому что он был вторым мэром этого города, человеком, который привык считать происходящее вокруг своей ответственностью, даже если его об этом не просили.

Я почувствовала, как внутри снова все сжалось. Слишком много народу и все сосредоточены на мне и моих реакциях.

Гибсон коротко кивнул Лайферу, затем повернулся ко мне, и в этом движении не было ни грубости, ни сочувствия, только работа.

— Мисс Эверхарт, — сказал он. — Расскажите, что произошло.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как с трудом выстраиваются слова. Каждое из них тянуло за собой образ, запах, ощущение липкого ужаса. И всё же я начала говорить, последовательно и кратко, без лишних эмоций, стараясь концентрироваться на фактах.

Я рассказала, во сколько вернулась домой, с какой стороны подошла к калитке, когда заметила пакет, почему сначала пошла к дому Лайфера, сколько времени прошло между этим и тем моментом, когда я всё-таки поднялась на крыльцо, и как именно Грейфолл перехватил моё запястье.

— Свидетели? — уточнил Гибсон.

— Нет, — ответила я. — Улица была пустая.

Он кивнул, делая пометки, и задал ещё несколько вопросов, спокойных, точных, от которых я чувствовала себя не человеком, а точкой на карте происшествия, и, наверное, это было к лучшему, потому что так было проще не сорваться.

Наконец он выпрямился.

— Этого достаточно, — сказал грифон. — Дальше мы разберёмся.

16,5

Я выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время сидела слишком прямо, будто боялась занять лишнее пространство.

Гибсон посмотрел на меня уже иначе, не как на источник информации, а как на живого человека.

— Есть ли у вас, мисс Эверхарт, место, где вы можете переночевать сегодня? — спросил он. — Мы не рекомендуем оставаться одной в доме.

В животе снова неприятно кольнуло страхом. Я ещё не успела ответить, когда Грейфолл сказал:

— Она останется у меня.

Его голос прозвучал низко, уверенно, так, будто вопрос уже был решён.

— Не думаю, — вмешался Лайфер почти сразу, и в его тоне появилась резкость, которой раньше не было. — Айви может пойти ко мне. Ей уже привычно находиться в моём доме.

Я почувствовала, как напряжение в комнате сменило вектор, стало острее, плотнее, как будто воздух вдруг натянули между мэрами.

От Грейфолла внезапно раздался грудной рокот. Этот звук нельзя было перепутать ни с чем — в нём было слишком много драконьего и слишком мало цивилизованного.

— Это не обсуждается, — сказал темный мэр.

— Напротив, — Лайфер шагнул ко мне и неожиданно обнял за плечи, по-хозяйски. Я опешила, но постаралась не выдать своего удивления. — Пойдём, Айви, тебе сейчас лучше уйти отсюда.

Я не успела даже понять, что происходит, как чья-то рука резко сжала моё запястье. Маралиан. Его хватка была жёсткой, но не причиняющей боли. Я замерла, оказавшись зажатой между двумя мужчинами, чувствуя, как их взгляды сталкиваются прямо надо мной, будто меня здесь вообще не существовало. Будто я была не человеком, а спорной территорией.

Я хотела что-то сказать. Что угодно, чтобы остановить этот абсурд, но слова застревали в горле. Я, как дичь, чувствовала опасность и замирала, чтобы не выдавать своего присутствия, окруженная хищниками.

Когда напряжение достигло апогея и, казалось, что я просто больше не выдержу и просто закричу, в дом буквально влетело что-то большое, пушистое и шумное. Крылья ударили по воздуху, оттолкнув мужчин в разные стороны, и прежде чем я успела испугаться, меня крепко обняли.

— Айви! — раздался знакомый, взволнованный голос. — Я чуть с ума не сошла, когда услышала, что на твой адрес вызвали летучую гвардию!

Амапола прижимала меня к себе так, будто собиралась защитить от всего города сразу, её крылья частично закрывали меня, а я вдруг почувствовала, как напряжение, которое держало меня всё это время, наконец, испаряется.

— Ты в порядке? Скажи, что ты в порядке, — причитала она, и я кивала, потому что говорить было сложно. На глаза наворачивались слезы облегчения.

Она не отпускала меня долго, слишком долго для обычных приветственных объятий, но в этот момент мне было всё равно, и, кажется, никто не собирался её останавливать, включая меня.