Корсаков. Том 3 - Владимир Кощеев

— Дарья, Иван, — с улыбкой кивнула Лариса. — Приятно видеть вас вместе.

— А я, оказывается, всё пропустил в разъездах, — чуть нахмурил брови Гордеев.

— И вот как раз в этом ничего нового, — заявила Агеева.

Сказано было без язвительности, просто констатация факта.

Я помог Дарье занять место, опустился сам. Без нас уже всё заказали — стоило мне разместиться последним, как подошёл официант с закусками и напитками. Расставил он свою ношу молниеносно, как и положено, первой обслуживая наследницу престола.

Дарья смотрела на друзей с улыбкой, и сразу же задала тему для разговора. Я спокойно налил ей воды в бокал и приставил поближе. Лариса заметила мой жест, и то, с какой лёгкостью наследница престола сделал маленький глоток. В глазах Агеевой мелькнул огонёк интереса.

— Значит, вы, наконец, перестали бегать от очевидного, — констатировала она.

— Что я пропустил? — уточнил Станислав, который действительно отвлёкся на дополнения к заказу.

— Ничего, — с легко читаемой усмешкой в голосе ответила Лариса. — Так, незначительные детали.

Я видел, что Дарья чувствует себя достаточно неловко от того, куда свернул разговор. А потому сразу же внёс корректировку:

— Давайте не будем делать из этого тему вечера, — предложил я.

Лариса улыбнулась, прежде чем кивнуть, Станислав подтвердил мгновенно. Я заметил, как изменилось дыхание Дарьи. Всего на миг, но это был прекрасный знак. Ей понравилось такое проявление заботы.

— Мы же воспитанные люди, — произнесла Агеева.

— Кстати, о воспитании, — мгновенно переключившись, заговорила наследница престола. — Сегодня в Кремле снова обсуждали будущие возможные изменения в части обязательной дворянской службы. После Выборга и последних событий всё начинает приходить в движение, но пока что ещё никто не понимает, в какую сторону копать, чтобы найти тот самый закон, который устроит всех.

Лариса чуть повела плечом, её взгляд стал задумчивым.

— Если вопрос поднимут сейчас, все поймут, что это шаги после наказания за ошибки отдельных родов, — произнесла она. — Случились опасные прецеденты, последствия тоже должны быть.

— Вот только нарушили единицы, а наказаны будут все, — вставил Станислав. — И неясно, как это будет регулироваться. Недостаточно просто сказать: «Воспитывайте своих детей достойно». Так это не работает, хотя и выглядит красиво в отчётах.

— Принимать закон, который не работает, это не власть, а слабость, — всё ещё вращая бокал с водой в пальцах, поддержала Дарья. — Поэтому нужны понятные критерии и рамки. Правила, которые чётко проговаривают оценку и назначают меру наказания за их нарушение.

— А что конкретно в обязательной службе не так? — спросил я. — Ну, кроме того факта, что влиятельные родители стараются пристроить детишек на места потеплее. Это понятное решение любого здравомыслящего человека.

Мне сразу вспомнился Калашников. Род Александра Николаевича хотел для него другой судьбы, но удержать будущего оружейника стало невозможно. Ведь его наградили из рук правящего рода. Но сколько таких увлечённых дворян, которые действительно хотят стать профессионалами?

— Вот поэтому и нужны чёткие решения, — вставил Станислав. — Не для того, чтобы влиятельные семьи раздавали должности своим детям там, где это выгодно фамилии. Большинство наследников сейчас выбирают такое место, чтобы можно было дождаться конца дня и отправиться домой, а лучше — вечером заскочить в салон, а ночь провести в номере с актрисой. А это ломает всю систему, общество вырождается. Постепенно, шаг за шагом.

Я улыбнулся.

Люди везде одинаковы и всегда ищут лёгкие пути. Для себя и тем более для своих детей. Ситуация, когда родитель хочет бросить ребёнка в озеро, чтобы тот на инстинктах научился плавать — это исключения. Здесь то же самое: кому нужно, чтобы его дитя отправилось на три года на ту же Аляску и честно тянуло там лямку? Да никому.

— На три года вырвать человека из клана и закинуть на другой конец света — это сложно, — вставила Лариса. — Не потому, что технически трудно, но человек оказывается оторван от семьи, выпадает из актуальной повестки рода. То есть для фамилии это не просто минус в возможностях, а реальный ущерб власти. Ограничение возможностей прямо сейчас, когда уже были выстроены планы и распределены роли. А если детей много, они близкого возраста и они разъезжаются все?

Дарья покачала головой и положила руку на стол. Я тут же накрыл её ладонь своей, и наши пальцы переплелись. В глазах Агеевой вновь блеснул интерес и какое-то жадное внимание к жесту. На миг мне показалось, ей доставляет отдельное удовольствие видеть, как под наследницей престола проступает девушка, принимающая знаки внимания своего молодого человека. Как будто её императорское высочество внезапно сняла с головы корону, и все увидели под ней не символ, а человека.

— Не только это, — произнесла Дарья. — За три года самостоятельной жизни такой дворянин начинает понимать, на что способен самостоятельно. А это опасно для внутренней вертикали рода. Одно дело раздавать приказы мальчику, который всю жизнь провёл в кутежах, пил и ел с золота. И совсем другое — молодым мужчиной, который решал реальные проблемы, почувствовал не отцовскую, а собственную власть и ответственность. Появляется возможность раскола, когда наследник уже не просто наследник, он политический игрок внутри собственного клана. За три года обязательной службы понявший свои возможности и научившийся ими пользоваться.

— Вот потому и нужны рамки в первую очередь, — проговорил Гордеев. — Во-первых, нужно определить, как разводить клановые анклавы таким образом, чтобы это не воспринималось размыванием власти. Во-вторых, создать комиссию, которую нельзя будет подкупить для удобного решения по распределению. В-третьих, не дать реального повода к столкновению служащих дворян с их собственными семьями.

— Не получится, — поглаживая пальцы Дарьи, вставил я. — Любое вмешательство правящего рода, имперской канцелярии или, упаси господи, казначейства во внутреннюю политику семьи будет воспринято только как тирания. Дворян трясут уже сейчас, а значит, аристократы следующие. А это уже не просто благородное сословие, а землевладельцы, у большинства из которых есть маленькая карманная армия.

Дарья кивнула, чуть сжав мою ладонь в ответ. Я улыбнулся, ощущая тепло её руки.

— Поэтому обсуждения пока что никуда и не сдвинулись, и ни к чему не привели, — произнесла наследница престола, после чего посмотрела на наши сплетённые руки и на её губах возникла улыбка. — Тем более что всё это не единственный повод для ужесточения рамок.

— Дай угадаю, вопрос о собственной армии у каждого достаточно влиятельного рода, — вставил Гордеев, намазывая тост паштетом. — Слишком много людей с тяжёлым оружием появилось в последнее время, и теперь вопрос регулирования становится ребром.

— Танков в Москве ещё не заметно, — кивнула Дарья. — Но если не ввести ограничения сейчас, именно этим всё и закончится. Сейчас техника есть только за пределами городов, но если не начнётся