Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

На этом разговор закончился. Пообещав профессору держать его в курсе насчёт де Барвиля и машины Верховенского, я вышел на улицу, раскрыл зонт и помахал катившему вдоль улицы извозчику.

В целом, визит к Галактионову оказался разочаровывающим. Как пленять темпоральных тварей он не знал, боевиков у его организации не было, и даже как обойтись без медитаций узнать мне не удалось.

Так что домой я возвращался в дурном настроении.

* * *

Остаток дня у меня ушёл на то, чтобы составить на бумаге подробное представление шифровальной машины и примерный чертёж аппарата. Разумеется, без подробностей внутреннего устройства. Этим уже придётся заняться инженерам.

Также я медитировал, хоть и безуспешно. Никак не получалось отрешиться от текущих дел и полностью очистить разум. А без должной степени концентрации достичь «внутреннего зрения», как называл это в своей книге Галактионов, было невозможно.

Когда я понял, что увидеть астральное тело в ближайшее время всё равно не получится, начал экспериментировать.

Основывался я на магических техниках, существование которых предполагал у магов времени профессор.

Для начала попытался переместиться в будущее на десять секунд. Мудрить не стал — просто засёк по часам.

Стрелка не скакнула вперёд. Ползла по циферблату в обычном темпе.

На пять секунд переместиться тоже не удалось.

Так, похоже, этой способности у меня нет. Пока, по всяком случае.

Далее я решил создать временную петлю. Для этого пришлось хорошенько подумать. В голову пришло вскипятить чайник и заставить его зафиксироваться в определённом моменте.

Когда вода начала булькать, я пожелал, чтобы она оказалась во временной петле. Но не прошло и нескольких секунд, как бурление усилилось. Тоже мимо!

Может, у меня и не появилось никакой новой способности? Я ведь не знаю, сколько именно для этого нужно поглотить эфира.

Последнее, что пришло в голову, — замедление времени. Когда я только узнал о своём даре, то попытался проверить, могу ли так делать. Тогда ничего не вышло. Я решил провести последний на сегодня эксперимент.

Взял коробок, подбросил его и пожелал, чтобы время вокруг него застыло.

Особо не успех уже не рассчитывал, но, к моему удивлению, спички вдруг зависли в воздухе!

Я уставился на коробок, затем спохватился и опустил взгляд на часы.

Через двенадцать секунд спички упали на стол.

Учитывая, что часть временя я потратил на созерцание висящего в воздухе коробка, новая техника действовала четверть минуты.

С одной стороны, немного. С другой — в бою подобное промедление врага может спасти мне жизнь и принести победу!

Щёлкнув крышкой часов, я откинулся на стуле и стал ждать.

Вскоре повеяло знакомым запахом тлена. В комнате начали сгущаться сумерки, пламя газовых горелок уменьшилось, превратившись в крошечные огоньки. С шелестом стали падать отслаивающиеся от стен обои, по потолку побежали разбегающиеся трещины. Паркет гнил прямо на глазах, покрываясь плесенью.

А затем на полу образовалось чёрное пятно. Оно удлинялось, закипая зловонным мазутом. Пузыри лопались, выпуская в воздух тошнотворные миазмы.

Встав со стула, я закатал рукав и достал Иглу. Пришло время зашить очередной Разрыв.

Опустившись на корточки возле пятна, я вонзил Иглу себе в руку, протащил, вытягивая рубиновую нить, и принялся стягивать края Разрыва.

Откуда-то снизу доносилось едва различимое похрустывание суставов темпоральной твари. Но она была далеко. Видимо, пятнадцать секунд, в течение которых коробок висел над столом, — не так уж много.

Как только я наложил последний стежок, чёрное пятно начало исчезать, а комната — приобретать обычный вид.

В меня хлынул эфир. Пришлось сесть на пол, чтобы не бороться с головокружением. Несколько секунд я поглощал энергию. Когда приступ закончился, убрал Иглу и поднялся.

Едва ли у меня открылась ещё одна способность. Скорее, увеличилось время действия уже имеющихся техник. Но проверять это означало бы создать ещё один Разрыв. А этим всё-таки лучше не злоупотреблять. В конце концов, за каждый сеанс магии я отдаю время собственной жизни.

Ощущая небывалую бодрость, я стянул с себя одежду и отправился в ванную.

На следующий день я занимался медитациями, правил описание шифровальной машины и тренировался. Заодно прикидывал, не стоит ли записаться в фехтовальный зал, существующий при жандармском корпусе. Возможно, было бы не лишним освоить навык сабельного боя, раз уж я попал в девятнадцатый век. Тем более, что настоящий Андрей Мамонтов наверняка им владел. Увы, у мышц нет никакой памяти — это всего лишь давно развеянный учёными миф.

При этом меня не покидало чувство, что я зря трачу время. Но ничего предпринять против маркиза и Верховенского я пока не мог. По крайней мере, не выдав себя.

Нужно было найти способ прижать психиатра. Я чувствовал, что именно он в этой цепочке — слабое звено.

Через час после обеда я отправился в бани, где хорошенько поплавал. Вернулся домой к половине шестого и уже собирался вновь заняться медитациями, как в мою дверь постучал консьерж. Он принёс записку в конверте, на котором значились только моё имя и адрес.

— Кто доставил? — спросил я.

— Посыльный. Сказал, от княжны Лебедевой.

Поблагодарив консьержа, я закрыл дверь, разорвал конверт и достал из него сложенный вдвое листок.

Послание было кратким:

«Андрей Ильич, следуя вашим указаниям, я определилась в качестве пациентки к доктору Верховенскому. После приёма спросила, не знает ли он хорошую клинику, где я могла бы спокойно провести некоторое время и поправить нервы. Он предложил свою. Поскольку это и было моей целью, я согласилась и поехала туда. Не знаю, что именно вы рассчитывали узнать с моей помощью, но мне удалось случайно узнать кое-что любопытное. Возможно, вас это заинтересует. Не уверена, что могу доверить это бумаге, так что приезжайте, как только получите это письмо или как сможете, ко мне на квартиру. Я сейчас там и буду ждать вас до утра. Затем собираюсь вернуться в клинику».

Разумеется, я немедленно собрался и покатил в Аптекарский переулок. Что могла выяснить Лебедева за столь короткий срок, я не представлял, но едва ли она стала бы звать меня совсем уж из-за ерунды.

Добравшись до места, я расплатился с возницей и направился к подъезду дома, где жила девушка. Швейцар услужливо распахнул передо мной дверь.

— Спасибо, ваше благородие, — поклонился он, получив монетку за труды.

Поднявшись на нужный этаж, я позвонил в дверь. По ту сторону раздалось электрическое треньканье.

Я думал, что Лебедева откроет почти сразу, но прошло полминуты, а дверь оставалась закрытой. Пришлось нажать кнопку ещё раз.