Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Что за ерунда⁈

Взявшись за дверную ручку, я нажал и потянул на себя.

Дверь распахнулась с тонким протяжным скрипом!

А вот это нехорошо… Совсем.

Вытащив револьвер, я осторожно скользнул в полутёмную прихожую.

Глава 16

Внутри было тихо. Здесь царила не та звенящая, напряженная тишина, которая бывает перед бурей, а мёртвое, ватное ничто, заполнявшее каждый угол. Тишина давила на барабанные перепонки, создавая ощущение, будто я оглох. Чувство тревоги усилилось: не могло быть такого в квартире, где меня ждали. Сейчас жилище Лебедевой больше напоминало склеп.

В прихожей было темно. Только свет с лестничной площадки выхватывал из сумрака кончики туфель, аккуратно стоящих у стены, стойку для зонтов и зеркало, в котором отражался мой силуэт.

Я сделал шаг, затем второй. Ступать старался бесшумно, но в этой гробовой тишине даже едва различимый скрип половиц казался оглушительным. Револьвер был направлен вперед, указательный палец лежал на спусковом крючке.

Миновав прихожую, я вошел в гостиную. Высокие окна, задернутые плотными бордовыми гардинами, пропускали лишь узкие полосы золотистого света опускавшегося к горизонту солнца. Они ложились на паркет и персидский ковёр, как сабельные рубцы.

В центре комнаты, распластав руки, на спине лежала Лебедева.

Волосы разметались по полу, словно нимб. Лицо было неестественно бледным, почти восковым. Подойдя, я сразу заметил на шее девушки странгуляционную полосу. След от тонкой, врезающейся в кожу удавки!

Внутри меня что-то оборвалось с противным звуком лопнувшей струны.

Опустившись на колени, я взял запястье Лебедевой и проверил пульс. Его не было. Но тело не успело остыть. Значит, смерть наступила недавно. Возможно, непосредственно перед моим приходом.

Значит, есть шанс вернуться в прошлое и застать Лебедеву живой! Пусть даже вместе с её убийцей. Это было бы ещё лучше!

Я сосредоточился, сделал глубокий вдох. Время — это река, и я умею плыть против течения. Лишь бы Лебедеву убили прямо перед моим появлением!

Раздался хрустальный звон, комната качнулась перед глазами. А в следующее мгновение я оказался в прихожей. Проклятье! Этого слишком мало.

Кинувшись вперёд, я увидел лежащую посреди гостиной девушку.

Не вышло!

Ладно, попробуем переместиться ещё раз.

Как только я пожелал вернуться на три минуты, в висках закололо, а перед глазами заплясали разноцветные мушки. Головокружение было настолько сильным, что я потерял равновесие. Ноги стали ватными, лоб покрылся холодным липким потом, и я рухнул на колени, ударившись о паркет. Это была плата за попытку выйти за пределы дозволенного. Моё сознание просто не было готово к прыжку длиннее двух минут.

Слишком поздно! Ничего не получится…

Убийца побывал здесь до моего прихода. Лебедева уже была мертва, когда я стоял на лестничной площадке.

Дыхание сбилось, сердце колотилось, подбираясь к горлу, а во рту появился противный металлический привкус.

Я опоздал!

Чувство вины, острое, как лезвие бритвы, полоснуло по сердцу. Если бы девушка не отправилась в клинику Верховенского, сейчас она была бы жива. Её убили, потому что она узнала нечто, о чём не должна была рассказать.

Я смотрел на её безжизненное лицо. Всё, что мне оставалось — отомстить. Слабое утешение, но хоть что-то.

Поднявшись на нетвердые ноги, я поднял револьвер. Рука слегка дрожала, но я сжал рукоять покрепче.

Нужно осмотреть квартиру. Возможно, убийца ещё здесь. Притаился, выжидая, пока я брошусь за полицией.

Стараясь ступать как можно тише, я вышел в соседнюю комнату.

Квартира Лебедевой была большой. Следы борьбы отсутствовали. Ничего не было разбито, ничего не сдвинуто с места. Убийца действовал аккуратно. Вероятно, девушка сама впустила его. Или это сделала прислуга. Возможно, он сказал, что пришёл по моей просьбе.

Вторая дверь по коридору вела в небольшую спальню. Я толкнул ее носком ботинка. Приглушенный солнечный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы.

Справа от кровати лежало ещё одно тело!

Горничная. Молодая девушка, которую я пару раз видел мельком, когда приезжал к Лебедевой. Она лежала на боку, поджав ноги, словно пыталась свернуться калачиком. На шее виднелась такая же полоса от удавки, как у хозяйки. Присев, я проверил пульс. Сердце девушки не билось.

Две смерти. Великовата плата за то, что узнала Лебедева в клинике Верховенского.

Охвативший меня гнев начал вытеснять чувство вины. Кем бы ни был убийца, я до него доберусь! Ему не уйти от расплаты: справедливость восторжествует!

Я продолжил осмотр. Заглянул в ванную, в кухню, в кабинет. Нигде ни души. Тишина давила на уши.

Возможно, убийца успел скрыться. Нужно спросить консьержа, видел ли он того, кто навещал Лебедеву.

В этот миг боковым зрением я заметил движение. Тень метнулась из полумрака справа. Не знаю, где прятался убийца, но теперь он решил атаковать.

Я среагировал инстинктивно: пригнулся, уходя в сторону.

При этом развернулся и встретился взглядом с мужчиной в сером костюме и котелке.

Я сразу узнал его: тот самый француз, который околдовал меня, чтобы доставить в особняк де Барвиля! Значит, падение с двуколки его не прикончило.

Француз подался вперёд, делая резкий выдох. Из его рта вырвалось облако дыма.

К счастью, я этого ожидал.

Поэтому отпрыгнул назад ещё до того, как он открыл рот, и нажал на спусковой крючок.

Гром выстрела расколол звенящую тишину квартиры. Пуля вонзилась в стену позади того места, где только что стоял убийца. Француз успел отскочить и, не дожидаясь второго выстрела, метнулся вглубь квартиры.

Я помчался следом. Охотничий азарт охватил меня. Это был шанс покарать убийцу незамедлительно! Я не собирался брать его живым и допрашивать. И так всё ясно. Этот человек должен умереть!

В полумраке квартира напоминала лабиринт. Впереди мелькнул силуэт, и я нажал на спусковой крючок, но пуля угодила в стену возле головы убегавшего.

А затем мы оказались в гостиной.

Француз метнулся к распахнутому настежь окну, с разбега запрыгнул на карниз и исчез из виду!

Подбежав к окну, я высунулся наружу. Теплый летний ветер ударил в лицо.

Квартира Лебедевой находилась на четвертом этаже, но с этой стороны имелась пристройка, так что убийца приземлился на металлический настил, вскочил и побежал по нему, ловко перепрыгивая через ограждения.

Не раздумывая, я вскочил на подоконник и спрыгнул следом.

Ветер ударил в лицо, ярко-синее вечернее небо, подсвеченное снизу оранжевым заревом города, на мгновение ослепило. А затем я приземлился на жестяную крышу пристройки.

Француз был далеко впереди. Бежал, как заяц, не оглядываясь.

Я бросился за ним.

Крыша гремела подо мной, прогибаясь так, словно была готова вот-вот провалиться.

Вокруг не было ничего, кроме труб и вентиляционных шахт. И