Холодная война - Петр Алмазный

— Доступ к документам о передвижениях высокопоставленных лиц, расписанию охраны, планам поездок. Возможно, даже к информации о том, что делается в Пенемюнде.

Лжеюрист задумался. Обер-лейтенант видел, что он взвешивает предложение.

— Когда вы сможете встретиться с ним?

— Через несколько дней. Меня как раз переводят в Берлин по линии KfA. Мне нужно сначала подготовить почву, чтобы он не заподозрил меня.

— Не нужно, — отрезал Вольф. — Я хочу, чтобы вы как можно скорее связались с этим Бочкиным и передали ему, что мы заплатим ему пять тысяч рейхсмарок за информацию о перемещениях нового командующего ВВС ОКС, полковника Василия Сталина. Если он согласится, то получит половину этих денег сразу. Если нет — мы найдем другого человека.

Штольц кивнул, делая вид, что запоминает.

— Я передам ему это предложение, но если он согласится, я должен буду вручить ему эти две с половиной тысячи.

— Деньги, включая ваш аванс две тысячи рейхсмарок, вы получите перед отъездом, — сказал лжеюрист. — Только будьте осторожны. Если он окажется агентом контрразведки, вы поставите под удар не только себя, но и нас, за что ответите головой.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 25 февраля 1942 года.

По возвращении в столицу Германской Демократической Республики, я засел в кабинете, листая записи, сделанные еще в Москве. Мысль вождя о создании «Комитета освобождения Европы» уже оформилась в структуру, и я хотел записать ее, чтобы не упустить деталей.

Первое. «КОЕ» не может быть чисто советским, что должно стать очевидным, когда заработает наша пропаганда на Западе. Ему следует выглядеть как объединение антифашистов и коммунистов разных стран.

Поэтому я решил не привлекать к работе Грибника и его людей, а подключить к делу несколько доверенных немецких коммунистов, которые будут действовать от имени немецкого же народа и при содействии европейских партий.

Второе. Нужно место для штаб-квартиры Комитета. Не в центре Берлина — слишком уж это заметное место, а в каком-нибудь тихом предместье, в старом особняке, который еще недавно занимала какая-нибудь нацистская организация.

Третье. Первые контакты. Через военных атташе в посольствах западных стран я мог бы передать предложения лидерам французских и итальянских коммунистов, но это слишком рискованно. Лучше использовать старые каналы довоенного Коминтерна.

Четвертое. Легенда. Комитет должен стать результатом некой «европейской инициативы». Я даже придумал для нее название, которое будет звучать нейтрально: «Европейский координационный центр». Никаких упоминаний о Москве.

Пятое. Сроки. Я решил, что первые встречи должны состояться через несколько дней. Этого достаточно, чтобы представители коммунистических и социалистических партий Франции, Италии, Греции и Бельгии успели добраться до Берлина.

Я отодвинул лист, взял чистый и начал составлять первый проект обращения к европейским коммунистам. Оно должно было выглядеть как приглашение от «группы антифашистских деятелей», а не от советского командования.

Отложил черновик. Если вдруг его текст попадет не в те руки, Запад поймет, что «КОЕ» организован по решению Москвы. Нужно, чтобы инициатива исходила от самих европейцев, от тех, кто уже находится в ГДР и имеет право голоса.

Я взял чистый лист бумаги и начал составлять новый проект обращения. На этот раз от имени тех, кто и в самом деле может выдвинуть такое предложение. Инициаторами должны выступить Вильгельм Пик, президент ГДР, и Отто Гротеволь, председатель Совета министров.

Я начал так: «Обращение к антифашистским силам Европы. Мы, представители Германской Демократической Республики, сознавая свою ответственность за судьбу Европы, обращаемся к нашим товарищам во Франции, Италии, Греции, Бельгии и других странах с предложением создать единый орган координации борьбы за демократию и социализм…».

Через полчаса полная версия текста звучала так, что инициатива будто бы и впрямь исходила от немецких товарищей. Впрочем, так и будет. А командование ОКС лишь поддержит ее всеми имеющимися у него средствами.

Прочитал текст еще раз. Никаких упоминаний о советском руководстве, ни слова о Москве. Только немецкие политики, которые призывают своих европейских коллег к объединению. Я отложил перо и поднялся.

Берлин, 25–26 февраля 1942 года.

Поезд прибыл в Берлин в начале второго. Штольц вышел из вагона с одним чемоданом, направился к выходу. Остановился у газетного киоска, купил пачку сигарет. Через минуту к нему подошел невысокий человек в штатском, лет тридцати, с усталым лицом.

— Ганс Штольц? — спросил он.

— Да.

— Я Пауль. Прошу за мной.

Обер-лейтенант кивнул. Именно это имя назвал ему Вебер на прощание. Они вышли на площадь, сели в машину. Человек за рулем молчал. Встречавший сидел рядом с мюнхенцем и молчал до тех пор, пока они не отъехали от вокзала. Потом сказал:

— Вы поселитесь в гостинице «Беролина» на Фридрихштрассе. Ваша новая должность в KfA уже оформлена. Сегодня утром выйдете на работу. Никаких контактов с бывшими сослуживцами. Ваш куратор от ООО — старший лейтенант Кравцов. Он выйдет на вас через пару дней.

— А что насчет моего задания?

— Со временем все узнаете.

Машина остановилась у гостиницы. Пауль протянул ему визитку. На белом прямоугольнике был напечатан лишь номер телефона. Штольц взял чемодан, вышел. Посмотрел на скромную вывеску. Гостиница явно была не из фешенебельных.

Штольц зарегистрировался, поднялся в номер. Комната была небольшой, но чистой, с видом на внутренний двор. Открыл чемодан, разложил вещи, сел на кровать, глядя на серое небо за окном. Берлин встретил его холодом и сыростью.

В 9.00 он явился в представительство KfA на Унтер-ден-Линден. Секретарша выдала ему пропуск, показала рабочий кабинет. Свежеиспеченный сотрудник сел за стол, открыл папку с документами, делая вид, что вникает в дела.

Когда он вернулся в гостиницу, в номере оказался конверт без обратного адреса. Внутри лежала короткая записка: «Завтра в 19.00 в сквере у зоопарка, третья скамейка справа от фонтана. Пароль: „У вас не найдется пфеннига?“, отзыв: „А я вас хотел спросить“. Пауль».

На завтра вечером Штольц направился к указанному в записке месту. Деньги, которые он получил от Вольфа в Мюнхене перед отъездом, лежали во внутреннем кармане пиджака. Это были две с половиной тысячи рейхсмарок — половину обещанной суммы для Бочкина.

Обер-лейтенант должен был вручить ее майору интендантской службы при личной встрече, хотя, понятно, что никакой вербовки не будет. Встреча в сквере у зоопарка тоже лишь формальность, чтобы подтвердить контакт для соглядатаев Вольфа.

Без пяти минут семь вечера Штольц вошел в сквер. Скамейка у фонтана была пуста. Сел, достал папиросу, закурил. Погода была паршивой, так что ни прогуливающихся