Маньчжурский гамбит. Том 6 - Павел Барчук

Третье. Я привезу денег. И это самый важный аргумент.

Полсотни мужиков не видели жалованья с лета, а тут является русский князь, вываливает при всех серебро и говорит: вот это ваше, берите, парни. Аванс, так сказать. Дальше будет работа, крыша и жалованье первого числа.

После такого меня уже не тронут. Сами семёновцы не дадут причинить вред их новому работодателю. И в данном случае лучше, если это предложение они услышат от самого князя, а не от левого чувака, которого он прислал.

Потом задам один вопрос. Всего один, короткий. Сколько лично есаул взял у японского майора и где эти деньги лежат. Дальше делать вообще ничего не придётся.

Пять тысяч иен новыми пачками по-любому спрятаны у Красильникова под рукой. Банк ему заказан, тратить негде, деть некуда. Вариант один — завернуть в тряпочку и спрятать в сундучок. Значит, надо всего лишь, чтобы этот сундук открыли при людях. Остальное мужики сделают сами.

К шести утра план сложился окончательно. Я успокоился и даже задремал на пару часов.

Проснулся в начале восьмого. Не от того, что выспался, а от того, что печь прогорела и в комнате стало зябко. Голова гудела, как настоящий колокол.

Полежал несколько минут, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не изменилось. План, который ночью выглядел стройным и логичным, при сером утреннем свете таковым быть не перестал. Уже неплохо. Обычно ночные идеи к рассвету скукоживаются и оказываются полной ерундой.

Умылся ледяной водой из кувшина, оделся, спустился вниз.

Во дворе морозило крепко. От столовой тянуло печёным хлебом и чем-то кислым, капустным.

Есть не хотелось совершенно, но я себя заставил. В прошлой жизни усвоил простую вещь: когда впереди тяжёлый день, закидывать дровишки в топку собственного организма надо независимо от настроения. Тело потом спасибо скажет.

Арина навалила мне каши с такой щедростью, будто провожала на войну. Хотя, если разобраться, это не так уж далеко от истины.

Сидел, ковырял ложкой и думал.

План планом, но я до сих пор понятия не имею, куда именно поеду. Что там за место, кто стоит у ворот, как эти ребята себя ведут. Соваться в такой замес с общими соображениями — верный способ похерить даже самый прекрасный план. Территория японская, значит, нужен человек, который японскую армию знает не по газетам.

Такой человек у меня как раз имеется.

Доел, отставил миску и пошёл искать Корфа.

Барон обнаружился в «офисе». Стоял у окна при полном параде, с тростью, и разглядывал двор, наблюдал со стороны, как несут службу его караульные.

— Владимир Николаевич. Уделите четверть часа? — спросил я с порога.

— Хоть весь день, ваше сиятельство.

Разговор вышел толковый.

Я объяснил задачу общими словами. Мол, интересует, как устроена охрана японской железнодорожной зоны. Кто там стоит, кому подчиняется, чего от таких людей ждать. Ну и, естественно, пояснил, что на этой территории обитают порядка пятидесяти человек белогвардейцев с целым табуном коней.

Корф выслушал, потёр переносицу.

— Это не армия, — сказал он. — Это особые части при дороге. Вроде жандармов. Дисциплина каторжная, инициативы никакой.

— То есть?

— То есть у них есть список, ваше сиятельство. — Барон поднял палец. — Кто в списке — того пропустят. Кого нет — не пропустят, хоть застрелись. Взятка бесполезна, уговоры бесполезны. Японцев я знаю с пятого года, а порядки эти видал позже, когда через Дайрен ехал.

— В чужие дела лезут?

— Не лезут. — Он даже усмехнулся. — Их поставили охранять забор, вот они забор и охраняют. Что творится внутри — японцев не касается, пока оттуда не стреляют. Постов на территории держать не станут. Ворота и обход по периметру.

Именно то, что нужно.

— Тогда второй вопрос. Мне сказали, это шпальный двор. — Я усмехнулся. — Честно говоря, не имею ни малейшего понятия, как оно выглядит. Вы сталкивались с подобным?

Барон помолчал. Отошёл от окна, взял со стола огрызок карандаша.

— Хозяйства эти везде одинаковые, — произнёс он. — Насмотрелся в своё время предостаточно. Извольте, опишу, что вы там увидите.

На листе появился кривоватый квадрат.

— Сырой лес привозят, пропитывают креозотом, складывают в штабеля, вывозят на путевые работы. Стало быть, первым делом пропиточный сарай. Длинный, с чугунными чанами, внутри узкоколейка и вагонетки.

Карандаш пополз дальше.

— Штабеля. Много. Часть бракованных, часть просто не вывезли.

Барон пририсовал два длинных прямоугольника.

— Бараки. Скорее всего, дощатые сараи в один накат, нары вдоль стен, печка-времянка. И вот ещё что. — Корф поднял глаза от бумаги. — Лошади. Сорок голов в декабре под открытым небом не стоят. Значит, конюшня. Или, вернее, навес для сушки, приспособленный под коновязь.

Он выпрямился и посмотрел мне прямо в лицо.

— Павел Александрович. Как войдёте — сразу глядите на коней. Первым делом.

— Зачем?

— Затем, что у кавалериста конь чахнет раньше хозяина. Увидите рёбра — значит, овса нет и отряд на голодном пайке. Тогда разговаривать с людьми будет много легче.

Я с благодарностью кивнул барону. Вот за что он мне и ценен. За весь разговор ни разу не спросил, какого чёрта его сиятельство собрался на японскую территорию и что это за цирк с конями и белогвардейцами. Просто выложил, что знает, и, главное, всё по делу.

— Ещё водокачка, — вспомнил барон. — Для чанов и котла. Оттуда берут воду для людей и коней. И, полагаю, домик смотрителя. Небольшой, отдельно от бараков. С печью и настоящей кроватью.

Я мысленно поставил галочку. Отдельное жилище. Скорее всего, там и обитает наш есаул. Мужики на нарах в холодном сарае, а командир в тепле, за дверью, которая запирается изнутри.

Мелочь вроде бы на первый взгляд. Только такие мелочи в подобных коллективах копятся месяцами, а потом выстреливают разом. Проверено.

— И последнее. — Корф отложил карандаш. — Узкоколейка. Она обязательно выходит со двора на основную ветку, иначе шпалы вывозить нечем. Так что, если ворота вам по какой-либо причине не подойдут, есть второй путь. Ну или если придётся уходить не через парадный вход и очень быстро. Сами понимаете.

— Второй путь нужен всегда, — согласился я.

Про себя подумал, что узкоколейка вполне сойдёт в качестве запасного варианта отхода. Если всё-таки разговор и встреча не зададутся.

— Только имейте в виду,