Боевой 1918 год. Длинные вёрсты. Комбриг - Владислав Николаевич Конюшевский

Через посыльных дал распоряжение своим людям выдвигаться на позиции. Народ, пригибаясь, рванул на вершины холмов и там залег. Я же, испытывая внутренний мандраж, вглядывался в горизонт, к которому уходила дорога. Пусто. Но минут через двадцать вроде что-то мелькнуло. Кажется? Нет, не кажется. Появились несколько точек, которые постепенно превратились во всадников. Угу. Головной дозор. А за ними стала видна и пехота. По мере приближения стало видно, что идут в колонну по трое. Человек по пятьдесят в коробке. Блин, достаточно растянуты. Еще и верховые есть. Штук пятнадцать. Но это не дозор. Эти вместе с колонной двигаются. Начальство, видно, какое-то (если исходить из того, что все пешком, а эти верхом). Я, опуская бинокль (единственный на всех), повернулся к Михайловскому:

– Голову колонны придется пропустить. Ее наш засадный полк встретит. Меня больше арьергард волнует. Там в телегах, кажется, пулеметы видны. Вот они точно не должны развернуться.

Виктор кивнул:

– Сделаем. Главное, чтобы нас боковой дозор не обнаружил.

Но бывший поручик волновался зря. На холмы всадники не поехали, а наоборот сдвинулись ближе к колонне. Оно и понятно. Целый день марша. Люди устали. Лошади устали. До ночного привала осталось часа три. Вокруг степь до горизонта, с редкими буграми возвышенностей. Тупорылые большевики сидят в городе (до которого еще два дня хода) и чахнут над своими богатствами. Кого опасаться? Правильно – некого!

Наверное, именно так думали дроздовцы, прежде чем по ним стеганули свинцовые плети. Косоприцельным огнем. Это когда пулемет стреляет не прямо перед собой, а где-то под углом градусов сорок пять. В мое время это же называли фланговым огнем. При этом цели створятся, и даже промахи по ближним целям все равно приводят к попаданиям по дальним. Да уж… Охренеть. Сам я две войны прошел, но такого месива еще не видел. Все-таки шесть пулеметов, а самое главное, отличных пулеметчиков, на участке в пятьсот метров, да еще и по походной колонне, это чересчур. Хорошо еще, левофланговый пулеметчик быстро сообразил, что к чему, поэтому после первых секунд поливания своего сектора переключился на голову колонны, которую мы думали оставить второму и третьему взводам.

А голова повела себя, как и положено грамотным и обстрелянным воякам. При первых звуках стрельбы они стали рассыпаться налево и направо от дороги, пригибаясь и залегая. Как будто репетировали. И главное, шустро так! Но пулемет их неплохо со своей высоты прижал. У нас же все закончилось буквально через минуту. То есть «максимы» отстреляли по ленте, стрелки дали несколько залпов из винтовок, а я, вместо того чтобы дунуть в свисток, обозначая общий отход, застыл, оглядывая получившуюся картину. Вот зараза! И хочется, и колется. Между холмами движения нет. Все лежат. Вообще все. Но в двухстах метрах дальше два взвода активно перестреливаются с недобитками. Или уже их добивают? Там ведь, после того как по врагам прошлись несколько очередей, народа немного должно оставаться.

Ладно! Рискнем! Отпустив повисший на шнурке свисток, я, надрывая горло, заорал:

– Еще один пулемет! Помочь нашим!

Увидев, что расчет быстро разворачивает свою машинку и начинает выставлять прицел, я приказал вестовому:

– Беги на ту сторону. Скажи, чтобы все грузились и уходили. А вы пятеро, – ткнул пальцем в стоящих рядом бойцов, – проконтролируйте, чтобы ни одна сволочь в него не стрельнула. Там ведь не только убитые валяются.

Бойцы кивнули и, вскинув оружие, занялись делом.

– Михайловский!

– Здесь!

– Собирай свое хозяйство и тоже грузись. Как загрузитесь, ждите нас.

– Понял. А вы?

– А мы дуван дуванить будем!

Видя вытаращенные глаза Виктора, пояснил:

– В тех двух телегах действительно пулеметы. И судя по ящикам, патронов тоже хватает. Как такое бросить?

– Но лошади ведь убиты?

– Своя ноша не тянет! Да и мы сами всяко-разно лучше лошадей!

Так, дальше…

– Липатов!

– Я!

– Пятерых вниз. Пусть заберут документы у всадников. Уж очень на них погоны красивые. Хоть узнаем, кого укотрапупили. Только пусть поостерегутся. Вдруг кто из раненых пальнет. А остальные – все бегом марш за мной!

И мы по гребню холма понеслись к вожделенным телегам. Добежав же, убедился, что рисковали не зря. Вот они, «максимы». Сложены для транспортировки. Стволы отдельно, станки отдельно. Два пулемета в одной телеге и еще один во второй. Ящики с патронами тоже сильно радовали глаз. Не теряя времени, стал распоряжаться:

– Не толпиться! Один человек берет станок, другой тело пулемета. Быстрее! Быстрее! Так, теперь патроны. На малый ящик по одному человеку, на большой по двое.

– Товарищ Чур?

– Чего?

Оглянувшись, увидел матроса, который, стоя внутри телеги, держит в руках не что иное, как ручник Льюиса.

– Смотри, чего нашел. Его тоже забираем?

– Родной мой! Конечно! Там еще диски должны быть и сумка с принадлежностями. Э-э! Погоди! Я сам!

Запрыгнув в телегу, обнаружил сразу две кожаные сумки. Странно. Сумки две, а пулемет один. Начал оглядываться в поисках второго. И обнаружил его на земле, почти полностью накрытым трупом возницы. Хм… шустрый был водитель кобылы. Прежде чем его срезали, успел даже за пулемет схватиться. Так… Вроде все забрали. А теперь бегом отсюда!

За те десять минут, пока мы перетаскивали трофеи в наши тачанки, головную часть колонны успели добить. Взяли даже четырех пленных. Один из которых был ранен в ногу. Скептически оглядев молодого бледного прапорщика (это так они младших лейтенантов сейчас называют), сидящего на земле, я сказал:

– Извини, земляк. Придется тебя тут оставить.

На что наглый прапор сплюнул:

– Чего же еще от красной сволочи ожидать? Давай стреляй!

Так же сплюнув, я ответил:

– Ты, младшой, е…ся на всю голову. Это вы пленных да раненых стреляете. А мы такой хренью не занимаемся. Извинялся я потому, что с собой тебя не берем и к лекарю не отвозим. Сиди тут, своих дожидайся!

После чего мы, быстро загрузившись в свои средства передвижения (ну а кто и пешком), трусцой двинули подальше отсюда. Ведь через час, а то и раньше, сюда притопают основные силы противника. И сдается мне, они будут злы до невозможности. Так что, чем больше расстояния мы оставим между собой и ними, тем будет лучше.

Тем более я получил понятие, что они собой представляют. Сами прикиньте – в голове колонны было около сорока – сорока пяти человек. Половину из них (если не больше) покрошили из пулемета. То есть против двух наших полнокровных взводов оставалось человек пятнадцать-двадцать. В