Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова

Он говорил красиво, но я видела, что он смотрит на меня как на выгодное приобретение — не как на женщину, не как на модельера, а как на витрину, которая принесёт ему новые контакты среди эльфов и гномов. Я вздохнула и ответила, стараясь, чтобы мои слова звучали твёрдо:

— Найр, вы очень убедительны. Но я с вами откровенна: я не хочу, чтобы мои платья шились под чьим-то контролем, даже если этот контроль будет нежным и заботливым. Моя машинка, мои помощницы и мои эскизы — это моё личное пространство, в которое я не впускаю никого, кроме тех, кто готов учиться и работать. Если вы хотите быть моим партнёром — научитесь шить сами. Или принесите мне такой заказ, который я не смогу отказать.

Наступила тишина. Старший фон Шварц переглянулся с вампиршей, и я поняла, что они поняли: я не ведусь на их аристократические чары и не готова продавать себя за обещания масштабирования. Но они были вежливы, черт возьми — слишком вежливы, чтобы показать разочарование.

— Что ж, — сказал старший, поднимаясь и поправляя свой камзол, — мы не будем настаивать. Но если вы передумаете — наши двери всегда открыты. А если вы всё же решите заказать для нас платья или костюмы — мы будем рады заплатить любую цену. Мы ценим талант, даже если он не желает делиться с нами своим временем.

Они попрощались, вручили мне визитку (да, визитку — с золотым тиснением и барельефом летучей мыши) и ушли так же тихо, как и вошли, оставив за собой запах дорогих духов и лёгкое ощущение, что я только что успешно отразила осаду, не вынимая оружия.

Лиска, которая всё это время стояла за занавеской с чайником и подслушивала, тут же выскочила, пританцовывая.

— Настька! — прошептала она с восторгом. — Это же было почти как в театре! Ты им отказала в такой красивой форме, что они даже не обиделись. Но учти: они не отстанут. Такие люди, если хотят породниться, они будут возвращаться и привозить тебе подарки. Может, с тебя уже новый плащ?

Я улыбнулась, но в душе чувствовала облегчение — не потому, что я отвергла состоятельную партию, а потому что я снова доказала себе, что я не готова продавать своё дело даже за золото. Я взяла визитку, повертела её в руках и положила в ящик стола — вдруг пригодится, если когда-нибудь мне захочется заказать у них драгоценности для брошей.

— Лиска, — сказала я, возвращаясь к своему чаю, — запомни: если они приедут ещё раз, я буду занята с примеркой. И если они привезут с собой подарки — принимай, но не обещай ничего взамен. Это у нас такое правило: подарки — это просто подарки, а не задаток за мою руку и сердце.

— Договорились, — ответила Лиска, подмигивая, — но если они привезут швейную машинку из чистого золота, я позвоню тебе, и ты сама решишь, что делать с этим предложением.

Мы рассмеялись, и я снова села за свой стол, берясь за эскиз для Торги, но с мыслями о том, что в этом мире даже простые заказы иногда приходят под видом визитов с матримониальными планами, и что мой характер, кажется, становится моим лучшим защитным амулетом.

Глава 22

Я сидела в рабочей комнате и с упоением примеряла золотую вышивку к эскизу Торги, когда в холле снова раздался тот самый знакомый звук — хрустальный звон, смешанный с шипением, который означал, что открылся портал. Я подняла голову, прислушалась, и через мгновение услышала знакомый голос, который кричал из прихожей:

— Анастасия! Дочка! Ты где? Я приехала! Одна! Без отца! У него бизнес, и он не смог, а я соскучилась!

Я выронила иглу и бросилась в коридор, потому что мамин голос всегда действовал на меня как ускоряющее заклинание. В холле стояла она — в своём любимом плаще с капюшоном, с сумкой через плечо и с огромным пакетом в руках, из которого уже доносился божественный запах свежемолотого кофе. Лиска, которая как раз проходила мимо с тряпкой, застыла на месте, а мама уже сняла плащ и, увидев меня, развела руки для объятий.

— Ты худая, — сказала она, сжимая меня так, будто я вернулась с войны, — но выглядишь довольной, значит, дела идут. Я привезла тебе подарки, давай проходи в гостиную, я всё расскажу!

Я усадила маму в малой гостиной, которая уже стала нашим любимым местом для чаепитий и разговоров по душам, и велела Лиске принести свежий чай (мама, как и я, не пила местные травяные сборы без сахара). Мама тем временем начала выгружать содержимое своей сумки и пакета на маленький столик с такой скоростью, будто участвовала в конкурсе на самый полезный подарок.

Первым делом появилась турка — медная, с длинной ручкой, та самая, которая осталась у меня на Земле и которую я считала потерянной навсегда.

— Я её нашла в кладовке, — сказала мама с довольной улыбкой, — она была на самом дне, и я подумала: «Как же моя доченька там живет без кофе?». И привезла тебе не только турку, но и сам кофе — целый килограмм, свежемолотый, тот самый сорт, который ты любишь, с ореховыми нотками. Теперь ты будешь пить нормальный напиток, а не это местное пойло, которое они называют «бодрящим отваром».

Я схватила банку с кофе, прижала её к груди и чуть не заплакала от счастья — я уже несколько недель мечтала о настоящем кофе, но местные купцы торговали только травами и неведомыми сушёными кореньями, от которых пахло аптекой, а не бодростью.

— Мама, ты моя спасительница! — сказала я, уже наливая воду в турку и ставя её на маленькую магическую плитку, которую мы недавно завели. — Я без кофе почти превратилась в вялую эльфийку, а теперь я снова человек!

Мама рассмеялась, а потом стала выкладывать остальное: несколько красивых лоскутов ткани, которые она купила на распродаже: «на всякий случай, вдруг пригодятся», упаковку мелких игл для бисера (она помнила, что я просила их, когда мы разговаривали в прошлый раз), и целый набор декоративных пуговиц, которые выглядели как маленькие драгоценные камни.

— Это тебе для аксессуаров, — сказала она, кивая на пуговицы, — ты говорила, что начинаешь делать броши и застёжки, а без красивых деталей никуда. Я подумала, что эти пуговки, если их почистить, могут отлично подойти для брошей.

Я уже заваривала кофе, наполняя комнату ароматом, от которого