Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

Хороший повод отвлечь внимание Президиума ЦК КПСС от своих действий пришел в голову Александру Николаевичу уже через несколько дней. Но обсуждать такие планы лучше подальше от тихих кабинетов и молчаливых телефонных аппаратов. Даже Председатель КГБ не может стопроцентно гарантировать отсутствие прослушки. Да и для здоровья полезно почаще бывать на воздухе, заниматься спортом. Поэтому уже много лет Шелепин и Семичастный играли в большой теннис не реже пары раз в неделю.

Очень удобно во время разминки «у стенки» отойти к краю площадки, передохнуть пару-тройку минут. Заодно переброситься парой слов:

— Володя, ты же смотрел кинофильм про инопланетян? «Аватар»?

— Да, конечно. Поразительное, необыкновенное зрелище.

— Как считаешь, если вырезать из ленты фрагменты с актерами-людьми, можно догадаться, что это снято на Земле?

— Э… Нет! — Владимир ошеломленно замер. — И ты…

— Именно! Переснять на пленку и аккуратно подбросить в редакцию какой-нибудь серьезной зарубежной газеты. «Фигаро» там или «Таймс».

— Это будет бомба! Доказательство существования инопланетной цивилизации! Братья по разуму!

— Не совсем так, думать будут разное. Но это неважно. Ты как считаешь, после такого вброса Брежнев станет обращать внимание на какую-то мелкую суету КПГК в Закавказье?

— Ха-ха-ха! Да они все забегают, как наскипидаренные, производство и науку на уши поставят. — Семичастный от избытка чувств подбросил мячик и с силой, до протестующего скрипа ракетки, послал его в стену.

— Тебя тоже затерроризируют просьбами добыть полные сведения. — Александр Николаевич со смехом подал другу новый мячик. — Надо сразу оставить в запасе пару уникальных фрагментов.

— А представляешь, как отреагируют на это в ЦК? — Семичастный погрустнел. — Потом все равно выяснится, что это мистификация.

— Не узнают, если мы не наследим. — Шелепин беззаботно махнул рукой. — Или объясним как дезинформацию, мероприятие по втягиванию капиталистических стран в космическую гонку. Представляешь, сколько средств будет потрачено вероятным противником на совершенно бессмысленные исследования?

— Тоже верно, за это можно и «почетного сотрудника» дать, — мгновенно расцвел Председатель КГБ. — Это же сколько атомных бомб и танков не будет сделано на их заводах, если они всерьез профинансируют исследования из-за «Аватара»?

— Главное — самим в синих человечков не поверить. С хвостами.

— Пойдем уже на площадку, вон инструктор недовольно косится. Опять ворчать будет. — Семичастный скорчил недовольную мину и передразнил: — Уважаемые товарищи, поговорить вы и на работе можете, а у нас играют!

Никогда еще Шелепину не приходилось столько времени проводить в машине. С дачи, на дачу — чуть не каждый день. И передоверить беседы-допросы с пришельцем некому. Отложить их можно, но в человеческих ли силах спокойно жить, зная, что совсем рядом тебя ожидает очередная «порция» картин будущего? Хорошо, что в ЗИЛе еще зимой установили телефон. Хоть и работал аппарат только в Москве, но все равно, большое подспорье.

Водителю дорожная суета тоже удовольствия не доставляла. Разные мысли приходили в голову: «Совсем себя Александр Николаевич не бережет последнее время, что-то привозит, увозит, будто помощников на это нет. Сейчас что делает? Даже слова не сказал, только рукой махнул да поднял перегородку, как будто с товарищами из ЦК говорить собирается. Сам бумаги читает и губами шевелит, неужто ругается? Не просто так, большой он начальник. Как бы войны какой не случилось. Надо женке сказать на ушко, чтобы купила запаса на тяжелое время. Мало ли, а у нас даже соли в кладовке нет».

Но вслух, понятное дело, он не говорил ни слова. Такова уж шоферская работа, знай, крути баранку.

Уже около подъезда ЦК Александр Николаевич наконец опустил перегородку:

— Поехали сначала домой, пообедаю, — и потащил к себе телефонную трубку «Алтая», предупредить домашних.

…Заметив Веру Борисовну на кухне, у плиты, зашел, не переодевшись, только скинул пиджак на высокую спинку кресла в гостиной.

— Ты чего сегодня такой взъерошенный? — улыбнулась жена, традиционно целуя мужа. — Осторожно, у меня руки в муке!

— Да вот, гость наш начудил. — Александр ослабил узел галстука и аккуратно, не развязывая, стащил его через голову.

— Что-то серьезное? — Вера Борисовна насторожилась и, угадав начало длинного разговора, прикрыла крышкой тушащиеся в небольшой кастрюльке кусочки телятины.

— Этот паршивец решил себе облегчить жизнь. Чтобы не рассказывать каждый раз историю заново, написал подробное изложение известных ему событий с тысяча девятьсот сорок пятого по две тысячи десятый, причем структурированно, на отдельной страничке каждый год. Говорит, так удобнее дополнять, если что-то вспомнится. Факты без точной привязки к датам разнес по всем страницам вероятного диапазона. Очень жалеет, что нет множительного устройства Xerox, в его времени такие в каждой конторе стояли. Но Катя хорошо помогает, все красиво переписывает в двух экземплярах.

— А зачем же начиная с тысяча девятьсот сорок пятого? — удивилась Вера Борисовна. — Нам без него все известно.

— Говорит, его версия истории может быть искажена, даже пошутил. — Александр Николаевич зло вытолкнул слова: — Россия — страна с непредсказуемым прошлым.

— Ничего не понимаю. Да ты пока присаживайся за стол!

— Считает, что было очень много коньюнктурных правок, даже профессиональные историки подчас не могли отличить правду от вымысла.

— Очень разумно, молодец парень.

— Это еще не все, погоди только, сниму рубашку, а то опять пятно посажу.

Вера Борисовна набрала из-под крана воды в чайник и поставила его на плиту. Привычно оттянула большим пальцем язычок пружины на зажигалке, открыла кран и подожгла газ вырвавшимся с кремня снопом искр. Дождавшись, пока муж немного громче включит транзистор и устроится за столом, продолжила:

— Все равно в толк никак не возьму, при чем тут прошлые двадцать лет?

— Зная, в какую сторону составители его учебников смещали акценты с сорок пятого по шестьдесят пятый, проще понять точную картину будущего.

— Саша, так не получится ничего, у нас каждый вождь «Краткий курс» по-своему переписывает[55].

— Кажется, слишком сложно на