Игра Хаоса. Плата за верность. Книга двенадцатая - Алексей Рудольфович Свадковский

И он заметался, не зная, что предпринять. Сначала забежал в храм, упав на колени перед свечой, горящей на алтаре, готовый ринуться за порог храма на помощь, затем замер. А что если это новая уловка врага? Мысли лихорадочно кружились в голове. Решившись, он резко побежал к двери, ведущей к колокольне. Ноги словно птицы подняли его наверх, дрожащей рукой он схватился за веревку и потянул било на себя, чтобы размашисто ударить по бронзовому боку колокола, молчавшего уже много лет. Волна звона кругом разошлась от колокольни, а он ударял снова и снова, повторяя слова священной молитвы, изгоняющей тьму.

— … Да падет всякий, кто стоит на пути истинного Света. Ибо нет силы, способной противостоять ему. Творящий истину да сокрушит всякое зло, вставшее супротив него…

Волна за волной, колокольный звон разносился по округе, разгоняя ненавистную тишину. Проклятый туман, не выдержав прикосновения Света, отпрянул, отступая перед ним. И вот он снова увидел их: рыцарей осталось только двое, но девушка с парнем живы. Почувствовав его поддержку, странники с удвоенной силой побежали вперед, буквально таща за собой друг друга по усыпанной костями земле. Они замешкались лишь у невысокой стены, окружавшей храм. Девчонка напрасно пыталась открыть калитку, запертую им много лет назад, громко лязгая ручкой.

Он побежал вниз, почти кубарем скатившись по деревянным ступеням, не чуя ног, промчался по заботливо ухоженному огороду и, наконец, откинул толстую щеколду, удерживавшую дверь. Рыцарь был уже один. Потеряв сияние и силу, упав на колено, он поддерживал лишь щит, трещавший под ударами десятков сгустков тумана, что пытались его обхватить. Девушка стояла спиной к калитке, удерживая перед собой и своим другом щит Отца, не сразу заметив, что дверь уже открыта. С силой ухватив ее за плечо, священник буквально затащил ее внутрь, а следом ухватился за плечи парня, с трудом потянув на себя. Рыцарь пал, когда ноги юноши оказались за порогом храмовой ограды. Черно-серые пряди тумана, запоздало рванув вперед, тут же отдернулись обратно, словно коснулись чего-то запретного для них…

Ния огляделась по сторонам, пытаясь осознать увиденное, просто поверить, что это вообще есть. Весь этот храм, монастырская ограда, старенький священник с символом Паладиуса на груди, удивленно смотрящий на них с Рэном, словно тоже сомневаясь в реальности происходящего…

Все это казалось каким-то абсолютно нереальным сном или бредом: храм Паладиуса… в Бездне?!! Как это в принципе может быть? Она осторожно провела рукой по земле, пытаясь убедиться в ее реальности, затем робко коснулась рясы священника, после чего, подняв голову, посмотрела ему в глаза. В ответ тот аккуратно провел рукой по ее лицу, тоже желая увериться в ее существовании. А затем тихо, с затаенной надеждой в голосе, спросил:

— Умоляю, скажи, что ты настоящая!

Она попыталась что-то произнести в ответ, но все, что смогла — это обнять его за колени и тихо заплакать. Слезы лились потоком, словно из нее выбили ту невидимую опору, что поддерживала все это время.

Священник молча гладил ее по голове, не прерывая и не мешая.

Спустя час…

Старая дверь со скрипом открылась, и перед глазами Нии предстала небольшая комнатушка с парой кроватей внутри. Старый половик на полу, тощие подушки на кроватях, выцветшие шторы и цветок на окне, что немного оживлял скромную обстановку.

— Это гостевая комната, — произнес священник, идущий следом с охапкой постельного белья под мышкой и ведром воды в другой руке. — Раньше мы их держали для странствующих паломников или просто людей, что оказались в нужде, которым негде было переночевать. А потом…

Он замолк на несколько секунд, прервавшись на полуслове и опустив взгляд.

— Здесь уже так давно не было никого, что я даже не помню, когда открывал эти двери в последний раз. Даже забыл, что они у нас вообще есть, пока вы не пришли.

Он снова замолчал, пытаясь подобрать слова. Ния, бережно устроив спутника на кровати, тихо подошла, взяла из рук старца ведро и отставила в угол, стопку белья пристроила на свободный топчан. А затем крепко обняла стойкого служителя.

— Мы есть, мы настоящие, и очень благодарны за то, что вы спасли наши жизни. У вас наверняка тысячи вопросов, у меня их, поверьте, не меньше. Вы сможете задать их все и получить на них ответы. Но позже. Я вас прошу дать нам немного отдыха и покоя во имя того, чей символ у вас на груди. Мой друг ранен и сильно истощен, ему потребуется несколько дней для восстановления. Я буквально валюсь с ног и держусь только благодаря алхимическим эликсирам, и очень хочу спать.

— Я понимаю тебя, дитя, — отец Игнациус сделал шаг назад, внимательно на нее посмотрев. — Отдыхай, здесь вы в безопасности. Когда захочешь поговорить, я буду либо в церкви, либо во дворе.

Он уже вышел за порог, когда, внезапно обернувшись, благословил Нию с Рэном, выведя в воздухе половину круга — встающее солнце, символ Отца. Волна ощутимой силы пробежала по девушке, заставив ту удивленно вскинуть бровь. Она не ожидала подобного. У спутника же и вовсе, пусть и едва заметно, в ответ засветилась правая рука. Священник молча, ничего не говоря, сразу прикрыл за собой дверь, и через пару секунд заскрипела лестница, ведущая вниз.

Ния, так и не сумев понять, что это сейчас такое было, скинула с себя грязную одежду и, ополоснувшись водой из ведра, рухнула на кровать, заснув еще до того, как голова коснулась подушки.

Отец Игнациус торопливо шел вниз, но все его мысли занимало произошедшее. Эта девушка, ее спутник, кто они? Зачем здесь? С одной стороны, его страшило присутствие других людей, а с другой — сердце билось в груди сильнее набата: «Он не один!!!» Все так странно, запутанно. В душе бушевала целая буря из разных оттенков чувств. То, что они не есть зло, он понял, едва странники сумели перешагнуть порог храмовой ограды — даже сильнейшие из демонов, еще до того, как опустился туман, не смогли этого сделать.