Игра Хаоса. Плата за верность. Книга двенадцатая - Алексей Рудольфович Свадковский

Священник воскресил в памяти ощущения, нахлынувшие после того, как он благословил пришедших. Сила обволакивала девушку грозным гремящим потоком, пусть изрядно иссякшим сейчас. Но пройдет время, и ее источник наполнится вновь, она сильна и может быть очень опасной. Ярко-синий отблеск в ауре раскрывает ее специализацию — ментал. Но было что-то еще. Духовное зрение четко показало еще одну отметку, что заставила его напрячься, а затем отвести взгляд. Хаос. Но это не знак подчинения или служения, а скорее защита от создавшей печать силы, несущая предупреждение всем почитателям Владыки Перемен, что это дитя под его покровительством. Грозный символ, но не таящий в себе зла. Странно, чем она смогла привлечь к себе внимание старшего бога, да еще и снискать его милость, что получила подобную награду? А ничем иным печать на ней быть не могла.

Теперь юноша. Перед мысленным взором почти сразу встало сияние ауры с метками силы, вплетенными в нее. И вот на них он свой взгляд задержал надолго, пытаясь осознать и воспринять увиденное. Этот багровый сгусток возле сердца — метка служения Смеющемуся Господину. Выходит, парень один из Игроков, когда-то давно им рассказывали о хаоситах в духовной семинарии. Но что он делает здесь, а не в Радуге миров? Сопровождает девушку, телохранитель? Или у них здесь какие-то дела? Но ведь это не все… В памяти вновь всплывают другие аурные следы: большая печать четырех стихий с незаполненным огненным фрагментом. Ее могли оставить лишь боги или великие духи. Но сильнее всего его удивило иное: тот едва видимый свет, что исходил от руки юноши, откликнувшись на его благословение. Это сила Отца, пусть и укрытая от чужих глаз. Как странно. Но как он смог ее получить? Насколько он помнил, Игроки несли лишь смерть и разрушение. Но тем, кто сеет такое, Свет ни за что не доверят…

Эти двое явно не простые путники. Тот щит, что девушка несла в руках, сила, укрытая в юноше, — это все словно часть чего-то важного и великого. Пусть недоступного и непонятного для него, но чего-то воистину знаменательного, частью чего теперь стал и он.

От возникшей в голове мысли священник даже остановился, боясь шагнуть вперед. Может, ради этого момента он и был нужен? Все это — ожидание, его служение, бесконечная борьба, его вера и упорство — только ради них двоих? Или это лишь случайные путники, пришедшие сюда в надежде получить убежище и отдых? Он замер, пытаясь хоть как-то уложить эти идеи в своей голове, даже не зная, какой ответ больше хочет получить.

И эту бурю мыслей и сомнений прервало появление ЕГО. Большое зло, не то, почти привычное, исходящее от тумана, и не то, что являлось время от времени проверить, не сдался ли он, а нечто гораздо более сильное. Почти забытое, оно вновь напомнило о себе, как в тот раз, когда разогнало бесконечный хор лжецов, что преследовал его после падения родного мира.

Отец Игнациус быстро зашел в храм, больше не думая ни о чем. Мысли, сомнения — все прочь, когда перед ним встает долг. Он обязан защитить тех, кто попросил в храме убежища. Не раздумывая, он снял с алтаря свечу, что весело затрепыхалась в его руке, обдавая лицо исходящей от нее волной тепла.

Старый священник встретил Зло на пороге храма. Поверх внешней ограды была отчетливо видна темная фигура, приближающаяся сквозь туман. Сгустки живого дыма испугано прянули от нее, быстро расступаясь и образуя широкий коридор. Он шел неторопливо, словно наслаждаясь мигом грядущего торжества, пока его взгляд не уперся в одинокую фигуру со свечой в руке. И от демона донеслась едва ощутимая волна раздражения, на миг исказив уверенный облик.

— Ты еще здесь?

Священник на это ничего не ответил, лишь повыше вскинул свою свечу.

— Все еще прячешься за ней? — Алый Господин усмехнулся, шагнув чуть ближе. — Как тогда, во время падения… Они же умоляли тебя о спасении. Но ты так и не вышел за стены ограды, продолжая бубнить свои молитвы, лишь бы не слышать их крики.

— Я должен был защитить Ее, — отец Игнациус, подняв глаза, спокойно посмотрел демону в пустую красную маску.

— Это Он так сказал? Или ты сам решил, потому что испугался? Ведь значительно удобнее прятаться под покровом своего бога, чем выйти и попытаться дать нам бой. А как же другие, те, чьим мечом и щитом ты должен был стать? Защитить, оградить, стать лучом света, что молитвой и любовью должен был повергнуть нас в прах?

— Не тебе меня судить, демон, а Ему. Перед Ним я дам отчет за свою прожитую жизнь, за все сделанное и не сделанное мною.

— Тогда почему ты еще здесь, святоша, а не предстал перед богом?

— Не мне вмешиваться в Его помыслы. Раз я здесь, значит, так нужно, и мне остается смиренно принять Его волю.

Алый Господин замолчал, на миг наклонив голову к плечу, прежде чем снова заговорить.

— Тебя ведь, по сути, даже нет. Ты просто сломанная заезженная пластинка, снова и снова бубнящая слова, давно утратившие смысл. Отдай мне их, и можешь дальше сидеть в безвременье, спрятаться, забиться в своем уголке, занимаясь привычными и никому не нужными делами.

— Нет, демон, их ты не получишь, пока я здесь, на своем месте, — голос отца Игнациуса был спокоен и тверд. — Может, Отец так долго хранил меня от подобных тебе только ради этого дня, чтобы двое пришедших нашли в моем храме убежище и покой.

Не выдержав, Алый Господин вскинул перед собой скрещенные руки и резко выбросил их ладонями вперед. И разверзлось пространство. Из отрывшейся прорехи в ткани бытия, ведущей в самую глубь Ада, полилось Пламя Бездны — поток инфернального безумного переплетения силы, бесцветного огня, способного сжигать абсолютно все: материю, энергию, души… Одно из сильнейших заклинаний, доступных ему. Но пламя просто проносилось сквозь храмовую ограду, проклятую церквушку и самого священника, стоящего на пороге, не причиняя даже малейшего вреда, словно они были на разных планах, не соприкасающихся друг с другом…

Демон, заскрежетав зубами, сделал шаг назад, опуская голову, прежде чем вновь посмотрел на стоящего