Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

Иван Сирко дал ему прочитать письмо к государю, а после лично зашил его в шапку мальчишки. Благо в Крыму царевичевых воспитанников хватает, уследить за ними возможности нет, но именно этому приглянулась девчушка из села, в котором жил старый казак. Вот и пробирался Митька огородами к своей зазнобе, когда на его плече сомкнулись сильные пальцы.

– Поговорим, конек?

Атаману в Крыму не отказывают. Ясноглазая Оксана была забыта через полчаса разговора, а Митька готовился что есть силы лететь в Азов. Тут уж не до гулянок. Коли Мазепа так нагло явился к атаману – точно имелись у него кинжалы за пазухой. Кто еще с ним, сколько их – бог весть, а значит, и верить никому нельзя.

Митька и не собирался. Ему сейчас лететь по ночной степи, под волчий вой… бррр… Иван Сирко словно прочел мысли юнца.

– А ты не бойся, не тронут тебя волки.

– Жаль, они о том не знают.

– Я о том знаю – и тебе довольно.

Глаза атамана блеснули желтым. И выглядело это так… Тут любые сплетни попомнишь. И про его братание с волками, и про то, что рожден он с зубами был, а выкормлен волчьей кровью… Страшно.

А, плевать! Предательство страшнее волка, тот честно нападает, а эти из засады горло рвут. Так что Митька еще раз все проверил и взлетел в седло.

К царю, как можно более спешно – к царю.

* * *

– Дорогая маркиза, благодарю вас за сына.

Людовик XIV склонился над фавориткой и коснулся губами ее лба.

– Это я благодарна вам, мой повелитель, – прошептала мадемуазель де Скорай де Руссиль.

Очаровательная Анжелика по-прежнему была фавориткой Людовика. И знать не знала, что на Руси ее прозвали «Маркизой ангелов». Удержаться было выше человеческих сил.

Людовик, Анжелика, только графа не хватало, но кто сказал, что его еще не будет? В перспективе? Людовик-то уже немолод, а женщина должна устраивать свою жизнь… Даже у мадам де Монтеспан был супруг, а очаровательная Анжелика чем хуже?

И ее выдадут…

Людовик вообще поступил как бизнесмен двадцатого века и поделил полномочия. Анжелику он любил в плотском смысле и во всех позах, а Франсуазу Скаррон вызывал для бесед. Одна для души, вторая для тела – чего еще надо? Обе терпеть друг друга не могут, но кого и когда волновали чувства фавориток?

Людовику – так точно было все равно. Он и этого сына собирался подсунуть Франсуазе, поскольку количество мозгов в голове Анжелики стремилось к нулю. Такая приятная розовая пустота…

Но – сын. Значит, он еще о-го-го, мужчина!

Людовик довольно улыбнулся. Здесь и сейчас жизнь его радовала. Версаль строился, фаворитка родила, политика… так. Не будем в такой хороший день о политике! Потому что она-то и не радовала.

Турок закономерно выбили из Вены, так что хотя бы Папа Римский отцепится.

Ненадолго.

Тут еще много всего. И Нидерланды, и Испания… вот где плохо-то! От мужа эта курица никак не родит, а от любовника… Да если б все было так просто!

Но все эти дуэньи да придворные дамы к испанской королеве и святого духа не пропустят. Вмиг на подушки ощиплют! Нет, любовник исключен.

А Испанию прибрать к рукам хочется! Но там же еще этот… бастард! И обойти дона Хуана не получается! Могла бы сыграть свою роль Турция, но в ней своих проблем хватает. Если турки куда и пойдут – только к русским. В Европу им ход сейчас заказан.

А вот что будет дальше – неизвестно. За эти несколько лет беспорядков отделились от Австрии и Хорватия, и венгры перешли под уютное польское крылышко, под шумок прихватив с собой Трансильванию. И им там вовсе даже неплохо живется. Помолвки заключают, с-сволочи!

Людовик аж оставшимися зубами скрипнул, как вспомнил! Значит, его дочки незаконные! А выдать русскую царевну за испанского ублюдка… Что ж он-то ему племянницу не предложил, их ведь две?! Не подрассчитал. Думал, убьют! И с Текели русские породнились…

Вот ведь, вроде на мировую арену и не лезут, а уши торчат. Не там, так здесь чувствуется: русские руку приложили! Подозрения не есть уверенность, и потому Людовик пристального внимания на Русь не обращал. Где там тот Крым! Где там те шведы! Сидят русские себе в глуши – и сидят, в Европу не лезут. Или – лезут?

Сейчас, к гадалке не ходи, Леопольд будет воевать с Турцией. Как же, такая плюха по репутации! А вот когда это закончится, постарается вернуть отпавшие кусочки территории, а те возвращаться вовсе и не захотят. Им-то к чему? Они этой независимости сто лет добиваются, кабы не больше, они ее получили – и просто так не расстанутся. То есть поляки им помогут войсками, а там Ян Собесский… Эх, тоже упущенная возможность. Могли ведь через его жену влиять, но развелся, гад! И женился на другой, какой-то русской… Опять! Опять русские!

Он-то счастлив, но на интересы La belle France ему теперь плевать. С горы Арарат.

Папа Римский поддержит Леопольда, будет требовать помощи и от остальных, а к чему это Людовику? Нет уж, ему ослабление давнего врага только выгодно.

Англия? А что в Англии?

Умер Карл, пришел Яков. И как бы ни любил Людовик своих родственников через принцессу Генриетту, но помогать островитянам не собирался. Попросят помощи – получат. Может быть.

А может и не быть. Денег, например.

Мы еще посмотрим, что нам будет на тот момент выгоднее: поддержать Англию, или оказать помощь ее врагам, или отщипнуть кусок английских колоний…

Людовик хищно улыбнулся.

По справедливости, Франция должна быть первой из мировых держав. И самой богатой. Так что… нет, не будет он поддерживать Леопольда. Лучше выделит деньги на армию и флот. Тот больше в хозяйстве пригодится.

* * *

– Соня, ты уверена, что стоит поддерживать этого Монмута?

– Его – не стоит, – согласилась Софья, покачивая носком туфельки. – Да и не так у нас много денег и сил, чтобы их отдавать такому… наглецу.

– Клоун?

– Смазливый сопляк. Особенно ничего не представляет, но обаятелен – не отнимешь. Потому и легко находит сторонников. Это у него в отца.

– Которого? – уточнил Ваня.

– Карла. Он – его сын.

– Люси Уолтер спала со многими.

– Карл – отец Монмута, – спокойно повторила Софья. – Я знаю.

И скромно умолчала, что знала-то это из своего, двадцать первого века. Когда провели генетическую экспертизу и доказали родство Джеймса со Стюартами.

Мужчины переглянулись. Софья обычно отвечала за свои знания, что есть – то есть.

– И что ты