Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

* * *

Особняк Жмелевского

Тяжёлые удары отдавались в голове Жмелевского — это майор Патронажный мерил шагами комнату, рассказывая о словах Магинского. Каждый шаг, каждый звук его сапог по паркету отражался в висках пульсирующей болью.

— В договоре ничего нет, — отчеканил майор, остановившись перед столом. — Ничего! Ни о проживании, ни о питании, ни о санитарных условиях. «Находиться у серой зоны», вот и всё! И этот щенок посмел выставить меня за ворота до утра.

Жмелевский сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Это он составлял договор. Он! В спешке, пытаясь выиграть хоть что-то, заставить мальчишку уступить немедленно, не задумываясь о последствиях. Теперь 2487 солдат императорской армии должны каким-то образом обустроиться на голой земле без права срубить хоть одно дерево, развести костёр или установить палатку.

— Виктор Викторович, это недопустимо, — продолжал Патронажный, и голос вгрызался в мозг, как сверло. — Как я должен доложить Его Величеству, что войска императора вынуждены спать под открытым небом и справлять нужду в кустах, будто дикари?

Жмелевский поднял руку, останавливая этот поток.

— Я сам доложу императору, — произнёс он тихо. — Сообщите солдатам, что на первое время могут использовать помещения рудника для сна. По очереди.

— По очереди? — майор фыркнул. — Там еле помещается сотня человек!

— Это лучше, чем ничего, — отрезал Жмелевский. — Пока я подумаю, как решить эту… проблему.

Когда майор ушёл, оставив унижение и гнев, Жмелевский вызвал Сашу. И теперь смотрел на девушку своими слепыми глазами, которые, казалось, видели её насквозь.

Тишина кабинета Жмелевского давила на уши почти физически. Александра стояла, опустив глаза, не решаясь поднять взгляд на хозяина. Чувствовала его ярость даже без зрительного контакта. Она словно волнами расходилась по комнате, заставляя воздух вибрировать от напряжения.

— Что это было? — голос Виктора Викторовича звучал обманчиво спокойно, но в нём проскальзывали ледяные нотки. — Что. Это. Было?

Саша молчала, кусая губы. Платье, в котором она прибыла к Магинскому, теперь казалось ей слишком открытым, слишком… личным. Ткань липла к телу, хранила запах особняка и, казалось, тепло его хозяина.

— Отвечай, когда я с тобой разговариваю! — Жмелевский ударил кулаком по столу, заставив девушку вздрогнуть.

— Я… Я просто выполняла задание, — пролепетала она, чувствуя, как дрожит нижняя губа.

Ставленник рассмеялся, но этот смех больше напоминал карканье ворона.

— Задание? Значит, целоваться с врагом… Это теперь часть задания?

Он поднялся из-за стола. Его длинные пальцы нащупали край столешницы, скользнули вдоль, пока не нашли графин с водой. Движение было отработанным, механическим, но Саша знала, сколько тренировок стоит за этой кажущейся лёгкостью.

— Он враг, понимаешь? — Жмелевский сделал глоток воды. По его подбородку скатилась капля, тёмным пятном впитавшись в воротник кителя. — Враг Его Величества! А ты… Ты кто? Глупая девчонка из подвала, которой выпала честь служить империи!

Саша стояла, низко опустив голову. Ей хотелось возразить, сказать, что Павел Александрович вовсе не казался ей врагом. Он был… другим. Не таким, каким описывал Виктор Викторович. У него мягкие губы и тёплые руки. Воспоминание об этих руках заставило её щеки вспыхнуть, и эта реакция не укрылась от чуткого слуха Жмелевского.

— О, тебе понравилось! — выплюнул он. — Понравилось предавать меня? Понравилось предавать своего императора?

— Нет, я не… — начала девушка, но ставленник уже не слушал.

— Возле его ноги что-то лежало, он это скрывал! Ты была обязана рассмотреть, — проговорил мужик, вертя в пальцах карандаш. — Это было твоей первоочередной задачей. Но вместо выполнения… Что я слышал? Кокетливый голос, лепет о поцелуях…

Саша молчала. Она не видела. Или видела? В тот момент, когда губы Павла Александровича прижались к её губам, весь мир словно перестал существовать. Её никогда раньше не целовали. Это было…

— Кто-нибудь! — резко позвал Жмелевский, и его голос, усиленный магией, эхом отразился от стен.

В комнату бесшумно вошёл старичок в строгом чёрном костюме — дворецкий, которого Виктор Викторович держал ещё со времён своей службы генералом.

— Генерал, — почтительно склонил голову старик, намеренно используя прежнее звание хозяина.

— Высечь её, — приказал Жмелевский, указывая на девушку. — Десять ударов плетью.

Глаза Саши распахнулись от ужаса. Не то чтобы это было впервые — нет, увы. Но каждый раз страх накатывал с новой силой.

Старик поклонился и щёлкнул пальцами. Двое охранников появились словно из ниоткуда. Они подхватили Сашу под руки и потащили прочь. Её ноги скользили по полу, а сама девушка словно оцепенела не в силах сопротивляться.

Жмелевский остался один в своём кабинете. Виски пульсировали от боли и ярости. Он открыл сейф движением, выверенным годами практики, и достал очередной кристалл. Десятый по счёту. Остальные уже израсходованы, превратились в прах. А видеть… Видеть он стал лишь самую малость. Свет и тень, смутные очертания. Этого было недостаточно.

Ему нужно больше кристаллов, намного больше. А теперь этот Магинский… Мальчишка, выскочка, от которого должны были давно избавиться. Но он каким-то чудом выживал, приспосабливался, набирал силу и теперь стал настоящей проблемой.

Жмелевский прижал кристалл ко лбу. Энергия потекла тёплыми струйками, проникая сквозь кожу, заполняя глазницы обжигающим светом. Он застонал — то ли от боли, то ли от временного облегчения.

* * *

Плеть взвизгнула в воздухе, прежде чем обрушиться на спину Саши. Девушка прикусила губу, чтобы не закричать. Показывать слабость было нельзя, это лишь раззадоривало того, кто держал кнут.

Её даже не раздели полностью, только сорвали верхнюю часть платья, обнажив хрупкую спину. Светло-голубая ткань, которой она так гордилась, теперь висела лохмотьями. Единственное красивое платье, которое у неё было.

Удар. Ещё удар. Кожа лопалась под плетью, выпуская тонкие струйки крови, которые стекали вниз, пропитывая остатки ткани. С каждым новым ударом разрывалось всё больше нитей, и вскоре верхняя часть платья полностью распалась, обнажив грудь.

Саша закрыла глаза. Боль была… привычной. Её учили терпеть с детства, с тех самых пор, как обнаружили редкую магию усиления. «Ты — орудие. Ты — инструмент. У инструментов нет чувств», — повторяли наставники в подвалах императорской академии.

Но они ошибались. У неё были чувства. Просто она научилась прятать их глубоко внутри, там, где никто не мог найти и отнять.

Сейчас, ощущая, как плеть раз за разом вгрызается в плоть, Саша думала о другом. О большом столе в особняке Магинских, уставленном яствами. О том, как