Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Чеслава закусила губу, почувствовав, как вспотели ладони. Очень скоро северные дикари кинутся на них, и тогда...

— Стреляйте, — сказала уже сама себе.

Они должны были перебить как можно больше врагов, пока те не обнаружили их.

Впрочем, это уже произошло, и первые здоровые силуэты мчались в их сторону, хрустя ветками.

Тверд рядом Чеславой ловко перенаправил лук и принялся одну за одной выпускать стрелы на приближавшихся врагов. Не выдержав, воительница выскочила из укрытия, чтобы сбить норманнов с толку.

— Ну? — рявкнула она, коверкая слова их языка. — Одолеете девку?!

Сын князя VI

Драккар медленно шёл по реке, широкой, как само море. В позднюю осень воды её тяжело катились под свинцовым небом, чёрные и холодные. Ветер, острый и колючий, разрывал полотнище паруса, поднимал мелкую зыбь, что с глухим плеском билась о борта.

В родной терем Крутояр отправился на драккаре.

Сперва рвался вместе с войском, но... так уж вышло, что войско было не его, а наместника Стемида, и все кмети, которых он знал, помнили его ещё совсем мальчишкой. Безусым, с ломающимся голосом. Вечеслав оставался в Новом граде, как и воевода Стемид. Над дружиной он поставил своего человека, его Крутояр и вовсе помнил смутно.

А конунг Харальд — родич, муж старшей сестры.

Тот, словно заметив, первым заговорил о том, чтобы княжич вместе с его хирдом поднялся на драккар. И по той поспешности, с которой все согласились, Крутояр догадался, что похожие мысли терзали не его одного.

И вот нынче он стоял у борта и боролся с тошнотой. Не всегда, но порой его укачивало, и в такие моменты он вспоминал сестру Яромиру: она-то на драккаре конунга Харальда в холодном, северном море провела гораздо больше времени. И как только выдержала?..

Он думал об этом, чтобы не думать о другом. Негоже сыну князя бегать, пусть даже от собственных мыслей, но уж больно тяжко было представлять, что творится в родном тереме.

А ещё самую малость Крутояр ощущал себя бездельником. Хирд на драккаре работал справно, слаженно. Каждый знал своё дело и делал его хорошо. Мужчины сидели на вёслах, ставили и убирали паруса, кормщик умело правил в узких протоках да в обмелевших переправах. Ему занятия не нашлось бы, даже попроси он. Но княжич не просил. Знал, что не пустят.

— Отец ещё не подыскал невесту?

К нему, неслышно ступая, подошёл Харальд Суровый. Крутояр даже не услышал его шагов, но не стал себя корить. Поди, в тереме под его сапогами доски тоже не пели.

— Посватаешь кого, конунг?

Харальд хмыкнул и встал рядом с княжичем, плечо к плечу.

— Посватал бы, будь у меня сестра.

— Я сам хочу найти, — неожиданно для себя сказал Крутояр. — Как ты нашёл Ярлфрид.

Так звучало имя его сёстры — Яромиры — на языке норманнов.

— Это она меня нашла, — без улыбки поправил Харальд. Затем оглянулся быстро и склонился к уху княжича, понизив голос. — Дядькой по весне станешь.

Крутояр обернулся к нему всем телом, светлые брови взлетели на лоб, отчего натянулся шрам на щеке.

— Вот радость! — таким же шёпотом выдохнул он и украдкой сжал руку на плече конунга.

Тот казался довольным. От глаз к вискам расходились тонкие нити морщин: Харальд улыбался.

Мельком Крутояр подумал о матери. Та сильно тревожилась: четыре зимы дочка замужем, а детей всё не было. Не успел толком порадоваться за Яромиру и конунга, как пришла другая мысль: что мать осталась в тереме, на который враг замыслил напасать.

Дрогнув, радость медленно исчезла из взгляда княжича. Он моргнул, и серые глаза вновь стали смотреть сосредоточенно и смурно. Харальд заметил и потрепал его по плечу в ответ. Конунг ничего не сказал, но Крутояр всё равно сердито выдохнул через нос, досадуя на себя. Он не малец, чтобы его утешал взрослый муж.

Ещё в Новом граде они долго судили-рядили, как лучше поступить: нагрянуть к ладожскому берегу мощью всех драккаров? Загодя пристать в укромном месте, которых Крутояр знал немало, разведать, что творилось в городище, подготовиться и слаженно ударить? Дожидаться, пока идущий по земле отряд нагонит быстроходные драккары? Напасть, как только выпадет возможность?..

Решение далось непросто, ведь никто доподлинно не знал, что происходит в тереме.

Но вышло всё иначе.

И первым, с кем они столкнулись на воде, стали круглобокие ладьи. Ладожские ладьи. Правда, поначалу в сторону драккаров с них полетели стрелы. И даже щиты, которые повернули белой изнанкой, лучников не остановили.

На мгновение у княжича сердце перестало биться. Неужто опоздали? Неужто враги добрались и до ладожских кораблей? Захватили их, спустили на воду и нынче атаковали? Но знамёна над ними развевались с княжьими знаками. Разве б не сменили их первым делом норманны, коли и впрямь ступили на ладьи?

Конунг Харальд стал мрачнее тучи. Пока стрелы не шибко мешались, всё же расстояние до драккаров было велико, а лучники недостаточно умелы, чтобы угодить в цель. Но... ладьи приближались, и вскоре лихой, случайный выстрел может обернуться ранением для его людей.

Какой конунг позволит такому приключиться?

— Прости, родич. Верно, не признали твои знамёна, — к нему, стоя́щему на носу рядом с головой дракона, подошёл Крутояр.

Стрела, не долетев, вошла в воду совсем близко к борту.

— Лучше бы им признать поскорее, — скрипнул зубами Харальд.

За их спиной уже раздавалась грубая, недовольная ругань.

— Я покричу им. Заберусь на борт. Меня-то признают.

— Коли услышат. А не сшибут стрелой, — ещё мрачнее отозвался конунг.

Крутояр пожал руками. В конце концов, в драккары стреляли люди князя. Люди его отца. Его люди.

С него и спрос.

Он отцепил фибулу плаща и, сняв, намотал его на поданное кем-то копьё. Поглядел на неустойчивый борт, который то почти полностью уходил под воду, то показывался высоко над волной, и полез на него.

Делать-то нечего.

Но ему стало спокойнее, когда следом шагнул конунг Харальд, держа в руке щит: по-прежнему наружу белой изнанкой.

— Эй вы! — во всю мощь глотки прогремел Крутояр. — Назовитесь! В кого стреляете? В ладожского княжича? В конунга Харальда Сурового?

В него и впрямь прилетело три стрелы: две вошли в щит, одна воткнулась в борт, на расстоянии локтя от ноги княжича.

Заскрежетав зубами, конунг представил, как охаживает плетью горе-лучников.

Крутояр же не умолкал ни на мгновение, пытаясь перекричать ветер и шум воды. И спустя время его голос донёсся до ладожских ладей. Кажется,