Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

у части китайцев имели собственные планы на дорогу. 10 июля 1929 года китайские милитаристы фактически захватывают КВЖД, арестовывают свыше 200 советских служащих дороги, 35 из них депортируют в СССР, что стало началом событий, известных в истории как «Конфликт на КВЖД». 17 июля 1929 года правительство СССР объявило о разрыве дипломатических отношений с Китаем, в ноябре 1929 года Особая Краснознаменная Дальневосточная армия провела стремительную операцию по освобождению КВЖД. 22 декабря 1929 года в Хабаровске уполномоченный Китайской республики Цай Юаньшэнь и уполномоченный СССР, агент НКИД Симановский поставили подписи под «Хабаровским протоколом», согласно которому на КВЖД было восстановлено статус-кво в соответствии с Пекинским и Мукденским договорами.

Но после создания японцами в Маньчжурии марионеточного государства Маньчжоу-Го у советского правительства остался лишь один выход — продать дорогу. Переговорщики торговались долго и буквально за каждую иену. Спорили, кто будет платить выходные пособия работникам КВЖД и включать ли эти деньги в общую сумму. 14 сентября 1934 года советское правительство согласилось продать дорогу не за 160 млн иен, на которых настаивало раньше, а за 140 млн. Японцы, предлагавшие максимум 130 млн, согласились не без труда. При этом только треть суммы они были готовы выплатить деньгами, да и то не сразу. На оставшиеся деньги предлагалось поставить японские и маньчжурские товары. В 1945 году, после наступления советских войск в Маньчжурии, КВЖД снова была объявлена советской. Но ненадолго. В 1950 году СССР передал КВЖД Китайской Народной республике, завершив дорогостоящую и бессмысленную эпопею важнейшей русской транспортной артерии на чужой земле.

И в настоящий момент в начавшихся в Китайской народной республике беспорядках эта дорога сызнова приобрела огромное значение. По ней напрямую китайским союзникам Союза могли идти важнейшие грузы. Обеспечивалась устойчивость местной власти. Но майору некогда было думать о международной политике, он выполнял свою задачу и потому, когда над ним пролетел юркий реактивный самолет, вздохнул спокойней. Через пять минут к нему подошел старлей из группы авиационных корректировщиков. Они ехали в штабном «Бардаке».

— Товарищ майор, впереди небольшая колонна техники.

— И что они делают?

— Остановились. Враждебности не проявляют.

— Ясно. Сообщайте новости сразу. Свободен.

— Есть!

Полонин обернулся к неприметному капитану в камуфляже, всегда в нужный момент оказывавшемуся рядом.

— Что скажете, товарищ контрразведчик?

Особист поморщился, но стерпел. Разведчики — ребята лихие и на субординацию кладут с прибором. Он внимательно изучал карту.

— Впереди пересечение железной дороги и рокадной грунтовки. Думаю, это по нашу душу.

Командир разведывательной роты задумался, затем махнул связисту:

— Вызывай китайцев!

Через полчаса «Панда» пылила по дороге. Слева виднелись телеграфные столбы, что шли вдоль железки, справа вдалеке — отроги гор. К сентябрю местность совершенно высохла, чахлая растительность выгорела, и пыль жирно клубилась за «Пандой». Им навстречу двигался зеленый вездеход, имеющий смутно знакомые очертания.

— На наш «Газон» похож! — не смог удержаться старшина Галкин.

Автомобили остановились в двадцати метрах друг от друга. Из «Бэйцзина" выскочили китайцы, с любопытством уставившись на советский внедорожник. 'Панда» привлекала внимание. Вперед вышли два человека. Один в форме НОАК, второй гражданский в привычной для них стиле «суньятсеновка». Полувоенный приталенный китель и штаны свободного покроя и серого цвета. Сверху такого же оттенка картуз. Поговаривали, традиционные платья и «неординарные» прически с недавних пор в КНР были запрещены. Тех, кто стремился выделиться из толпы, ждало наказание: нарушителей отлавливали на улицах и могли жестоко избить.

— Давай, профессор, здоровайся.

Полонин подтолкнул вперед очкарика, мобилизованного срочно сотрудника из Академии наук. Чувствовавший себя неловко учёный-синолог, специалист по эпохе Тан робко вышел вперед, сложил руки и произнес.

— Нин хао!

Человек в сером френче вежливо улыбнулся:

— Я хорошо говорю по-русски. Кто у вас старший?

— Я. Командир разведки майор Полонин.

— Здравствуйте, товарис, — после рукопожатия у всех на виду сопровождающие их бойцы обеих сторон выдохнули.

— С кем имею честь?

— Я представитель партийного комитета провинции Ху Яобан. Мне поручено вести переговоры с вашим командованием.

Китаец замер в ожидании, не убирая с лица улыбки. Но глаза настороженно ощупывали чужаков. Он бы сам никогда не допустил сюда «варваров с севера», но не в нынешней ситуации. Полонин же нахмурился. Таких полномочий ему не давали, но рядом в один момент нарисовался особист.

— Товарищ майор, разрешите.

— Валяйте.

Контрразведчик ловко взял китайского функционера под руку, и они минут десять о чем-то разговаривали. Судя по лицам, оба остались беседой довольны.

— Товарис майор, я пришлю к вам машину с проводниками. Следуйте за ними.

— Хорошо. Увидимся, товарищ Яобан.

Снова рукопожатие и китайская копия УАЗа развернулась.

— И что теперь, капитан?

— Сворачивай своих орлов. Войск на станции нет. Так, милиция. По ходу дела маньчжуры в Ляодине ведут собственную игру, и этот китаец не очень рад сложившимся обстоятельствам. Но ему пока деваться некуда и придется с нами договариваться. Мы броском преодолели Хинган и уже здесь. Не воевать же с нами партийным ополчением? Да и сдается мне, что у него нет связи с вышестоящими органами. Странно, такая большая страна, а так легко посыпалась.

— Так мы все-таки идем туда?

— Вызови командование и доложи обстановку. Но думаю, что они поступят так же.

Полонин взял в руку небольшой «кирпич» новой «немецкой» радиостанции, напоминающий американский «Handie Talkie». К его огромному удивлению в бардаке, что практически всегда сопровождает масштабные операции, проблем со связью не было. И майор догадывался, что за кажущейся легкостью стоит чей-то колоссальный труд.

Москва. Генштаб

Над огромной картой склонилось множество фигур в камуфляжной форме. Генералы в стремлении не вызывать у Генерального аллергии на лампасы малость перестарались, но уже как-то обвыкли к новой форме и появлялись на публике чаще всего в ней. И что показательно, публика смену имиджа приняла положительно. Потому что фотографии из Маньчжурии с офицерами с солдатами в таком же обмундировании публиковались в прессе постоянно.

Генерал-полковник Огарков повернулся к своему заместителю генералу Макарову:

— Что скажете? Информация скудная, американцы слили. Но другой у нас нет.

Недавний командующий 6-й гвардейской танковой армии Киевского военного округа, отлично показавший себя на учениях, позже побывавший военным советником в Индии и сделавший стремительную карьеру специалиста по маневренным боевым действиям, был по-военному короток:

— Южанам не справится. Большая часть сторонников Линь Бяо занимали важнейшие посты в командовании НОАК. Армия пошла за ними.

— Но после его смерти там нет лидера.

— Этого мы