"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Ближе к пяти вечера Громов собрал свою тройку и тройку Карапетяна.

— Похоже, товарищи комитетчики с остальным прекрасно справляются сами. Вещи все забрали из гостиницы? Предлагаю на этом закончить командировку и выдвигаться в Москву. Кстати, в вертолёте есть пара свободных мест…

Как и тогда, среди украинских степей, никто не польстился на предложение, вместе приехали — вместе и отчалим. Обратно катили очень медленно, из-за замёрзшего дождя и выпавшего поверх льда свежего снега дорога была как маслом полита. Айварс держался впереди и тошнил 50–60 километров в час, «волга» УБХСС, в неё пересел Карапетян, тянулась в полусотне метров сзади и не лезла на обгон.

— Вот что странно, — промолвил Громов. — Совсем недавно существовали конвойные войска, в том числе охранявшие эту колонию. Начальниками заведений сплошь были офицеры, прошедшие войну. Почему-то фронтовики более принципиальные, неподкупные, хоть и среди них порой встречаются разные. Нынешний хозяин УЖ-15/14, как я понимаю, очень быстро согласился организовать у себя химическую линию. Что ему не хватало? Золота вроде и много прокачал, но в цепочке много людей. Так что золотой дождь на его голову высыпался не столь обильный. Зачем рисковал? Поломал себе жизнь и карьеру, сядет лет на 10 минимум. Жадность… И отсутствие фронтового опыта, когда иначе меряешь цену жизни.

— Жадность — да. И отсутствие трезвого расчёта, — продолжил за него Леонид. — Вспомните Марка Захаровича. Зуб даю, ОБХСС ему не докажет ничего, кроме нарушения правил утилизации отходов, он же не директор завода, не главный инженер. Максимум год условно за халатность. А то и вообще исправработы по месту работы, с понижением останется на том же Орджоникидзе. Но ведь мог сам выдирать платы и летом, когда тепло, уединиться на каком-то хуторе и гнать золото. В Мядельском районе многие промышляли, но не золотом, а самогоном — на всю зиму вперёд. Марк Захарович не рискнул. Что сообщал о вывозе мусора и получал мзду — недоказуемо, если сам не признается, а он не дурак.

Только к полуночи миновали Смоленск.

— Айварс! Не устал? — забеспокоился Громов.

— Каких-то 400 километров остал-лось, выдержу. В этой командировке ни одного милиционера не арестовал, даже лёниного товарища. Должна же быть и от меня какая-то польза!

Он высадил их только под утро у станции метро, уже открывшегося, сам потащился к Ботаническому саду. Леонида за руль не пустил. То ли самоутверждался, то ли боялся кому-то другому передать управление, когда за окном снежно и скользко.

Около полудня Лёню разбудил телефонный звонок. Не междугородний.

— Алло…

— Здорово! Я тебя, наконец, застала.

— Прости, тупо соображаю… Часа четыре назад только ввалился домой после командировки.

— Ой, прости, Лёнечка… А я хотела тебя на премьеру пригласить. Роль не главная, очень даже второстепенная и проходная… Но фильм мне нравится.

Только сейчас в мутном сознании прояснилось: на том конце провода щебечет Курочкина. Вроде телефона ей не давал… А Гафту давал. Не важно.

— Когда премьера?

— Завтра в кинотеатре «Россия» на Пушкинской площади. В 19−00. Придёшь?

— Запросто… Юленька, дорогая, а в качестве кого ты меня зовёшь? У тебя же вроде как есть мужчина? Замуж собиралась или даже вообще вышла…

— Он оказался никчемным и пустым. Самовлюблённый нарцисс. Среди артистов много таких.

И её потянуло к бывшему. По контрасту. Бывает.

— Лёнечка! Но, быть может, ты несвободен? И я зря тебя разбудила после службы?

Он окончательно проснулся. В голове прояснилось.

Лену продинамил, потому что появилась Лейла. Повторить «успех», снова замутив с ветреной кинозвездой? Встречи с ней — сплошной праздник, это у Юлии Марковны не отнять. Да и в качестве заботливой домашней феи была выше всяких похвал, когда не давала даже мусорное ведро вынести, причитая: у тебя же ребро сломано.

А потом всё равно тупик. У неё гастроли и своя очень особенная жизнь. У него командировки.

— Лёнечка! Почему молчишь?

— Прости. И правда — несвободен. Связан обязательствами. Вот месяц назад…

— Тогда я ещё не разобралась со своим рогоносцем. Разочарована, не скрою. А делить мужчину с кем-то ещё не умею.

— Юля! Мне очень не хочется тебя обижать. Месяцы с тобой — самые запоминающиеся в жизни. Сколько жалел, что мы расстались… Ну что я могу сделать?

— Приходи в «Россию» со своей девушкой. За полчаса до начала — к служебному входу.

— Спасибо!

Курочкина желает убедиться, что она — лучше? Пойми это избалованное создание!

Леонид тщательно умылся, выбрился. Выпил очень крепкого кофе и поехал на метро к общежитию Института лекарственных растений, надеясь, что его аспиранточка не забурилась в Ленинку. Жаль, что ей так и не позвонил на работу, но не из колонии же!

О чудо, на проходной не оказалось вахтёрши. Надо понимать — отлучилась. Пройти легко, а как отыскать нужную комнату…

Люди подсказали. Не без некоторого трепета постучался и открыл дверь.

Лейла налетела как ураган! Без всякой болтовни «не одета», «не причёсана», «не накрашена». В домашнем халате, без косметики, волосы просто собраны в хвост, она обвила его за шею, прижалась, повисла.

— Столько думала о тебе. Вчера звонила. И сегодня — буквально полчаса назад. Думала, ты ещё в поездке! Раздевайся!

Пока он расстёгивал и снимал пальто, девушка метнулась к двери и заперла изнутри. Когда обернулась, её глаза горели таким огнём, что даже слепой догадался бы, что последует дальше.

Минут через пятнадцать он, наконец, выдавил:

— Я тебе даже «здравствуй» не сказал.

— Сказал. Но не словами. Зато красноречиво. Вижу — тоже соскучился.

Они уместились на общежитейской койке стандартного размера 180 на 60, два немелких человека. Естественно, тесно прижавшись друг к другу.

— Я, вообще-то, пригласить тебя пришёл. На светское мероприятие. Практически — раут. Завтра в семь вечера. А телефона нет. Или вас зовут к телефону на проходной?

— Смотря кто дежурит. Если Мегера Драконовна, то без шансов. Колобок с заплывшими глазками и седым пучком на макушке размером с фигу. Не она сидела?

— Вообще было пусто. Мегерам тоже иногда надо в туалет. Так как ты завтра вечером?

— Конечно! Даже если и были дела — отменить не проблема.

В ней это покоряло. Никакого жеманства. Никакого кокетства типа «ну, я не знаю, ну, быть может…» Совершенно не скрывала, что счастлива от его прихода, выразив радость самым женским из всех возможных способов.

— А что за премьера?