Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

вот один и тронул. Появился тут приезжий фермер, начал скупать земли по дешевке, вот и привязался к хозяину этого дома. Наглый такой и дерзкий, как будто жизней у него с десяток в запасе. Его – в дверь, а он – в окно. Ходил-ходил, а потом пропал. Думали, что вернулся к себе на ферму, потому и не искали.

Уже и трудяга тот помереть успел, и дом хозяев сменил. Вот они‑то и совершили открытие. Заметили заколоченную нишу, решили разобрать, – думали, крыса в стенах сдохла. Разворошили стену, а оттуда тело выпало. Так и нашелся фермер.

Владельцы съехали, а дом стал никому не нужный. И не вспоминали о нем, пока я не пришел у города приюта просить. Вот мне и предложили в глуши какое-никакое жилье. А я и согласился. Чего пугаться? Мы все живем на чьих‑то костях.

После его рассказа сомнений не оставалось: они нашли восьмого пострадавшего безлюдя и убедились, что находятся на верном пути.

– А когда случилось нападение?

– В конце осени, – без раздумий ответил Падальщик.

– Я не у тебя спрашиваю, – одернула его Илайн. – Ты и так наболтал достаточно. Я хочу узнать, что скажет безлюдь.

Она проверила запасы своих микстур и выбрала какую‑то одну, особую – что‑то вроде нюхательной соли, потому как не стала выплескивать ее, а просто поднесла склянку к стене.

Падальщик нахмурился, словно испытал действие загадочной микстуры на себе. Не прошло и минуты, как стены зарокотали, просыпаясь, и безлюдь заговорил. Голос его был похож на звон колокола – низкий и звенящий. Безлюдь не умел говорить связно, лишь выдавая отдельные звуки, в которых с трудом угадывались слова: и каждое сопровождалось тягучим «о-о-о». Он чувствовал бо-о-оль. Не мо-о-ог сказать, кто навредил ему. Это был некто и никто. Все, что от него добилась Илайн.

Выиграв спор, она не стала требовать от Падальщика проглотить обмылок. Возможно, в его доме и вовсе не было такового. Илайн довольствовалась тем, что физиономия лютена перекосилась от удивления, лишившись сальной ухмылки.

Уже выйдя из дома, Дарт обратился к Падальщику с тем, чтобы выяснить, не появлялась ли здесь подозрительная особа, не встречал он кого‑то по имени Гаэль.

– Нет. Точно нет, – решительно заявил он. – Я всех женщин примечаю. И если не помню такую, значит, ее и не было.

Вспомнив о загадочном человеке, который приходил к могиле Скарлетт Санталь, Дарт упомянул и о нем. Падальщик только покачал головой, явно утомленный его расспросами.

Они вернулись в Пернатый дом, где ждала Офелия, и снова взмыли в небо, взяв курс восточнее. Однако вскоре поняли, что ошиблись. В долине реки была найдена заброшенная деревня, которую теперь населяли дикие безлюди. Это сбило поиск и отняло у Офелии много сил. Дарт понимал, что она испытывает: чувство, будто сотни крючков впились в голову и тянут в разные стороны, и все попытки освободиться превращались в изматывающие метания.

Пернатый дом четверть часа кружил над пустошью, пока Офелия пыталась понять, куда следовать дальше.

– Мы уже слишком далеко от города, – мрачно заметил Риз. – Нужно вернуться назад.

Он вопросительно посмотрел на Офелию. Она робко кивнула, пораженная тем, что ее мнение стало решающим, и спустя пару щелчков, задавших новую команду, Пернатый дом заложил вираж влево. Повисло напряженное молчание. Только ветер свистел за окном и гудел скрытый под крышей механизм.

Далеко внизу простирались каменные равнины и заснеженные пустоши, где изредка мелькали дома и амбары, водонапорные башни и приземистые здания ферм, затем потянулась ветвь железной дороги – с высоты она выглядела как глубокий разлом в земле. Казалось, город отделен от природы стальной чертой, которую обеим сторонам запрещено пересекать. Они вернулись туда, откуда начали – с территорий Нейвла, но теперь исследовали северную их часть.

Вскоре посреди пустоши расползлось зловонное пятно скотобойни. Они попали прямо в облако ее смрада – такого плотного, что, казалось, его можно вычерпывать руками.

Пернатый дом взмыл выше. У Дарта заложило уши, и сквозь эту вату до него донесся приглушенный голос Офелии.

– Туда!

Она припала к стеклу и напряженно застыла, напоминая охотничьего пса, учуявшего добычу. Вскоре на горизонте и впрямь возник дом – вначале невзрачная точка, затем небольшое сооружение посреди снегов. И на этот раз никто не сомневался, что они нашли того самого безлюдя. Чуть поодаль от него стоял небольшой паровой грузовик, и он вполне мог принадлежать подельнику Гаэль.

Когда Пернатый дом снизил высоту, они заметили дым. Но не приветственный дым из трубы, а тревожный дым, вырывающийся из окон.

– Ила, у тебя есть микстура, чтобы остановить огонь?

– Три-четыре склянки. Этого явно не хватит.

– Лучше так, чем ничего. – С этими словами Риз решительно рванул рычаг, и они провалились в воздушную яму.

Приземление было жестким. Пернатый дом зацепил дном землю, подняв комья снега и грязи. Не дождавшись, когда он закончит движение, Дарт спрыгнул и бросился к дымящему безлюдю. Дверь его была заперта. Он рванул ручку на себя и услышал, как с той стороны загремел навесной замок. Он приложился плечом о деревянное полотно, которое крепко держалось на петлях. От бессилия и злости Дарт выругался и снова всем телом налег на дверь.

Подскочила Илайн со склянками наготове, но ее трюк здесь не сработал. Этот замок не был частью безлюдя и не подчинялся его воле, на которую могли бы воздействовать микстуры.

Но оставался другой путь, через окна – уязвимые места любого дома. И они бросились к ближайшему, что выходило на темный двор с поленницей. Грязное стекло в трухлявой деревянной обрешетке осыпалось после нескольких крепких ударов. Дым повалил наружу, хлынул в лицо. Илайн закашлялась, но это не помешало ей парой точных бросков зашвырнуть склянки в дом. К прежним осколкам добавилось еще несколько новых. Дым рассеялся, обнажив комнату с огненными язвами. В каминной топке горело пламя и, будто вытекая из него, как из переполненного сосуда, расползалось вокруг. Горели ковер и кресло, горело иссохшее дерево, горел сам безлюдь. И где‑то там, среди этого ужаса, могла быть Флори.

Мысль о ней толкнула Дарта вперед, и он нырнул в окно, в дымящую пасть дома, обрамленную осколками, точно зубами.

– Оставайся снаружи, – сказал Риз. Илайн ему не ответила, только тревожно зазвенели склянки.

Это было последним, что слышал Дарт, прежде чем дом поглотил его. Острые края стекла поранили ладони, но боли он не почувствовал. Просто кровь выступила из порезов, сделав пальцы липкими.

Оказавшись внутри, он громко позвал Флори. Но ему ответил сам безлюдь, и голос его был похож на стенания больного,