Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

притаился этот зал управления, отгороженный зарешёченными панелями. Остальное помещение зала было пустым и пыльным… ну не совсем пустым — что-то строительное там имело место, но не особенно много. Так что в оставшихся трёх четвертях можно было хоть скачки устраивать, хоть забеги по пересечённой местности, хоть танцы. А сам зал управления ещё и делился пополам по вертикали, внизу какие-то экранные комнаты были, судя по табличкам, которые я увидел по дороге, а на антресолях собственно и сидел тот самый отдел, куда меня определили. При этом отдельные отсеки этой антресоли разделялись занавесками в дурацкий розовый цветочек, видимо затем, чтобы соблюсти хоть какую-то приватность, а не совсем уж как в чистом поле сидеть, глядя в затылок впереди идущему.

А Коля-Колян тем временем вылез из-за занавески и оказался пареньком чуть старше меня и с огромными прыщами по всей физиономии… ой, понимаю я тебя, Коля, с женским полом у тебя серьёзные проблемы, невольно подумал я.

— Коля, принимай стажёра, — быстро сказал ему начальник, — звать Петей, только что закончил радиофак, как и ты…

— Радиотехник? — спросил Коля.

— Нет, — залез в мои бумаги Сергеич, — системотехник он.

— Ну неважно, — махнул рукой Колян, — пошли что ли, Петюня, будешь вливаться в наш дружный коллектив.

И я пошел… но тут наверно надо бы сказать несколько слов о том, кто я, зачем я и как я оказался в горячем августе 1982 года прямиком из своего 2021-го… А вот и не знаю я, что вам ответить, если вы спросите меня об этом. Жил-был в своём 21 веке, никого не трогал и готовился выйти на пенсию, но однажды утром проснулся не в своей постели в доме на набережной реки Тёши (пять лет строил этот дом, честное слово, а под старость оказался один-одинёшенек), а неизвестно где и на 40 лет моложе. Адаптация прошла довольно быстро, благо в доме, где я проснулся, никого не было, так что до вечера я изучил все документы и фотографии, кои обнаружил в этом жилище и понял, что из родственников у меня здесь одна мать, учительница математики в соседней школе, вон её из окна видно, а отец мой умер, когда мне было 5 лет, братьев же и сестёр у меня не случилось. Так что к возврату мамы, Клавдии Николаевны, я уже был во всеоружии.

— Как там в школе-то? — спросил я, чмокнув её в щёку.

— Всё по-старому, — ответила она, разуваясь, — какие там дела в августе, через месяц вот начнётся. А ты когда в свой институт поедешь?

— А когда надо? — по-еврейски ответил я.

— Завтра-послезавтра вроде собирался, — сказала она.

— Завтра, значит, и сорвусь, — пообещал ей я, — хватит у тебя на шее сидеть, буду сам на жизнь зарабатывать.

— Ой-ой, — закатила глаза мама, — добытчик нашёлся.

Мама у меня красивая, с отцом, судя по прочтённым мной письмам, встретилась на Западной Украине, работала она там по распределению после пединститута, а папа, значит, служил в воинской части неподалёку от города Ковеля Волынской области и был он этническим корейцем. На танцах и познакомились… А потом что-то там случилось в их воинской части, и отца срочно, в 24 часа демобилизовали. И они вместе со мной, годовалым, перебрались в Нижнереченск, отец собственно отсюда родом был. Потом он пытался выучиться на радиотехника, но не успел — помер, когда мне 5 лет стукнуло, но в общих чертах научить меня говорить по-корейски он научил. Так, в общих чертах, и случилось моё внедрение в мою новую старую жизнь.

Глава 2

А мы возвращаемся в зал управления ИППАНа. Коля показал мне свободный стол со стулом, на котором громоздились три измерительных прибора, которые я узнал, и одна штуковина, совсем незнакомая.

— Вот твоё рабочее место, Петя, — сказал Коля, — слева от тебя будет сидеть Антон, сейчас он соседнему отделу помогает, появится позже, а справа Вася, его тоже пока нет. Напротив Оля, — и он показал на скромную беленькую девочку в блузке с кружевами, она действительно сидела напротив, едва видная из-за приборов.

— Привет, Оля, — сказал я ей, — меня Петей зовут. Как жизнь?

Оля засмущалась (да что они все тут какие стеснительные-то?) и ответила в том смысле, что жизнь бьёт ключом. Страшненькая она на личико-то, но, как говорится, родственников и соседей не выбирают.

— Паять умеешь? — сразу же взял быка за рога Коля.

— Натюрлих, — ответил я, — после радиофака да не уметь паять…

— Тогда вот тебе схема, — и он вытянул из ящика стола лиловый чертёж, — вот плата, вот паяльник, элементы возьмёшь у матответственной, это вон там, в конце антресолей. За день управишься?

Я подтянул схему, окинул её быстрым взглядом и понял, что тут и за час можно всё сделать, но озвучивать свои выводы не поспешил, а ответил просто:

— Это будет сложновато… вот только если Оля поможет…

— Оленька, помоги молодому, — бросил ей Коля через плечо.

— А вообще хотелось бы узнать, так сказать, сверхзадачу, — продолжил я, — для чего нужна эта схема и вообще над чем работает отдел, к которому я теперь, так сказать, причислен?

— Ух ты, — восхитился Коля, — а больше тебе ничего не надо?

Надо, хотел ответить я, миллион долларов и визу в Федеративную республику Германии, но задавил в себе этот позыв.

— Согласитесь, Николай, — вместо этого сказал я (можешь на ты, тут же предложил он), — что работается гораздо быстрее и эффективнее, если ты понимаешь цель своего труда.

— Паяй пока, — хмуро отвечал Коля, — а вот в обед пойдём в столовку, там я тебе всё и расскажу.

И занялся своими делами. А я выписал на бумажку требуемые элементы и побрёл в дальний конец антресолей к матответственной. Это оказалась дебелая дама в возрасте за сорок с пергидролевой завивкой, звали её Валей.

— Новенький? — спросила она, с интересом изучив мой экстерьер.

— Так точно, товарищ матответственная, — молодцевато взял под козырёк я, — только что из политеха.

— Как там у вас политехе? — повторила она вопрос кадровички Вики, изучая мой список.

— Да так, — неопределённо покрутил руками я, — всё по-старому.

— Вот это и это, — подчеркнула