Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— По губам читать умею, на курсах недавно научили, вот и прочитал, что ты там подумал, — ехидно ухмыльнулся он. — Вываливай, короче, второй вариант, а то больше не налью.

Я вздохнул и вывалил:

— На самом деле там не одна, а добрых пять штук этих версий имеется, сейчас перечислю. Номер один — диверсия.

— Да иди ты, — замахал на меня руками Викторыч, — там охраны два батальона, все проверенные и перепроверенные товарищи.

— Я тоже сомневаюсь, что это могло быть, но гуляла такая байка, что аварию нам устроило ЦРУ в отместку за какие-то наши действия…

— Ладно, гони дальше, время поджимает.

— Номер два — некие секретные эксперименты на реакторе, оставшиеся неизвестными.

— Это уже интереснее и поддаётся проверке. Дальше.

— Номер три — подземный толчок…

— На Украине?? В степях?? Ладно, ещё что-то есть?

— Разве что такая байка — на четвёртом реакторе на самом деле произойдёт не тепловой, а ядерный взрыв. Небольшой, в пару килотонн, но этого хватит для последующего разгребания на много лет.

— Это абсолютно исключено, — вмешался Сергеич, — я немного посидел над ядерной тематикой и твёрдо могу сказать, что на реакторах РБМК ядерного взрыва случиться не может.

— Подтверждаю, — добавил Викторыч, — не может. А теперь переходи к конструктивной части выступления — что надо сделать, чтобы в зародыше убить самую малую возможность такой аварии.

— Ну это вы от меня слишком многого хотите, — попробовал увильнуть я, — я же не учился десять лет на физтехе.

— Не канючь, ты не малолетний пацанчик — ввязался в драку, держи удар, — честно посоветовал мне Викторыч.

— Уговорил, — решился я, — слушайте сюда и не говорите потом, что не слышали. Первый пункт — убрать с четвёртого реактора… а лучше со всей станции товарища Дятлова.

— Записывай, Сергеич, — приказал напарнику Викторыч.

— Я запомню, — отозвался тот. — Продолжай, мы внимательно слушаем.

— Пункт два — отменить эксперимент с выбегом. Желательно навсегда и на всех блоках РБМК в Союзе. Полезного выхода с него, как с козла молока, а потенциального вреда много.

— Очень хорошо, но ты не останавливайся, — подогнал меня Сергеич.

— Третий и последний пункт — изменить конструкцию стержней защиты с тем, чтобы при первоначальном вводе они не повышали реактивность реактора. А если смотреть совсем уже в корень, то надо прекратить строить эти РБМК и перейти на ВВЭРы, это же более прогрессивная технология, верно?

— Очень реалистичное предложение, — буркнул Викторыч, — в свете того, что сейчас у нас их штук шесть в процессе строительства — два на Чернобыле, два на Игналине и ещё где-то, не помню уже точно. Но мы тебя услышали, как это сейчас модно говорить.

— И что дальше? — спросил я, допивая остатки коньяка в своём бокале, — поговорим и разойдёмся?

— Да ни боже мой, — поднял руки вверх Викторыч, — сейчас мы полетим в город Припять Киевской области УССР. Борт ждёт нас в Жуковском. С нетерпением.

— А с Мариной чего? Так и будет сидеть в трансе?

— С Мариной вот чего — я её сейчас выведу из гипноза и она останется здесь, в этой вот квартире. Ждать нашего возвращения. Только и всего.

— Ну тогда погнали, чего кота за хвост-то тянуть? — довольно грубо ответил я, но оба чекиста промолчали.

Тогда я добавил: — Только как же я туда полечу, если позавчера меня оттуда депортировали без права возвращение?

— Не бери в голову, Сергуня, с этим мы разберёмся, — просто ответил Викторыч, а затем вытащил из кармана мобилку, простенькую, одного из первых годов выпуска, и набрал на ней какой-то номер. Когда на том конце отозвались, он сказал:

— Код три четвёрки, через десять минут на третьей точке.

— Всё шифруетесь, — подколол его я, — слова в простоте высказать не можете, одни коды…

— Работа такая, — вздохнул ото, — Сергеич, пойди разберись с девочкой.

Сергеич тяжело поднялся и двинул на кухню, я за ним, Марина там так и сидела, уперев взгляд в чистую белую стенку. Там гэбэшник достал давешний шарик на цепочке, покачал им перед её глазами и громко сказал «Просыпаемся». Марина сразу ожила.

— Ой, что это со мной было?

— Сморило тебя, — решил потянуть я одеяло на себя, — вот и отрубилась на полчасика.

— А что мы сейчас будем делать? — продолжила она.

— Все по-разному, мы с товарищами подскочим в одно место, а ты остаёшься здесь на хозяйстве. Я вернусь через сутки примерно, верно, Сергеич?

Тот подтвердил мои слова кивком головы, но не слишком уверенным — мол, как там фишка ляжет, так и будет, а я спорить с ним не стал.

— Ну всё, покажи Марине, где тут что лежит, да и ехать надо, — распорядился я.

* * *

Полёт длился недолго, но был исключительно муторным, воздушные ямы и турбуленция возникали с пугающей частотой и были такими заковыристыми, что дух захватывало. Ладно, я переношу что качку на море, что болтанку в воздухе нормально, а оба моих сопровождающих чекиста не вылезали из сортира. Я ещё подумал, как же там экипаж-то, тоже блюёт, не отходя от штурвалов или у них особый иммунитет есть?

Хотя условия полёта и не способствовали внимательному изучению обстановки, я всё не мог не отметить, что советский бизнес-джет, конечно, немного уступает американским, но выполнен он на высоком идейно-художественном уровне, это надо честно признать. Кресла были натурально кожаными и удобными, панели и пол выполнены из морёного дуба или чего-то, очень похожего на дуб, а стюардесса (она одна тут была на всех пассажиров) очень милой и нарядно одетой. Звали её Лилией, можно просто Лиля, как сказала она при знакомстве, широко улыбаясь всеми 32 зубами. Напитки, которые она предлагала в полёте, были хоть и не к месту, но весьма достойными — там было всё, вплоть до Камю и Гленливета 15-летней выдержки.

Улучив момент между двумя воздушными ямами, я спросил у Викторыча:

— А правда, что на этом борту Брежнев летал?

— Неправда, — буркнул в ответ он, — Леонид Ильич только ИЛ-62 возили… причём не больше шести раз каждый экземпляр, после этого он считал, что самолёт становится небезопасным.

— А это тогда что?

— А