Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Дежурный по этажу — гладкий. Где-то внизу — шершавые.

Это те, кто ещё не утратил сверхспособности? Но как?!

Впрочем, уже не важно. Главное, что стрельба в здании не только не смолкала, но и приближалась. Стало ясно, что на лестницу выходить нельзя, но и в туалете у распахнутого окна тоже не отсидеться: очень уж перемещения тех — других напоминали зачистку здания. А у меня из оружия — складной нож! Несерьёзно!

Я парой хлёстких пощёчин привёл в чувство старшекурсника, убедился, что тот не сползёт с подоконника на пол, и выудил у него из кармана носовой платок, смочил его и собственный под краном.

— Прикрой лицо! — А когда парень последовал моему примеру, потянул его от окна. — Идём!

Дышалось через влажную ткань несравненно легче, но и так, пока пробирались до входа в служебный коридор, лёгкие беспрестанно рвал резкий кашель. К счастью, за отпертой выданным на время дежурства мастер-ключом дверью дыма стало меньше, и дурнота понемногу начала отступать. Увы, ненадолго. Только начали спускаться по служебной лестнице, и неприятный запах вновь усилился, желтоватая пелена быстро поднялась до пояса, а на втором этаже в неё и вовсе пришлось окунуться с головой.

Я ещё ничего, а студент обмяк. Ну и как тут обстановку контролировать, когда эдакую тяжесть на собственном горбу тянешь? Дерьмо!

Как бы то ни было, до служебного входа я добрался. Ясновиденье не уловило никаких исходящих оттуда помех, никого там и не оказалось. Никого — из живых.

Мои давнишние напарники Николай и Валентин оказались застрелены, незнакомый парнишка в городской форме корпуса — точно кто-то из нового пополнения учебного взвода комендатуры — валялся на полу с прожжённой дырой в груди. Не иначе, поймал плазменный луч.

Я не стал останавливаться; чавкая подошвами по залитому кровью полу, подобрался ко входной двери и обомлел: её ручки стянули цепью с навесным замком. А ручки — в запястье толщиной, да и стальные звенья — в палец, тут без инструментов ловить нечего!

Навалилась паника, но опомнился, поволок студента обратно. Рядом с телом бойца остановился проверить кобуру — та оказалась пуста, тогда забрал у Николая ключи от караулки и стал пробираться через жёлтую муть к служебному коридору.

Быстрее! Быстрее! Быстрее! Из последних сил!

Кто-то приближался, кто-то из неутративших сверхспособности, а как далеко они — не разобрать. И двое — их двое!

Дверь караулки оказалась не заперта, я свалил потерявшего сознание студента на диванчик, а сам добрёл в дыму до оружейного шкафа и принялся дрожащими руками вставлять ключ в замочную скважину. Быстрее! Быстрее! Операторы совсем рядом!

Распахнул дверцу, вытянул из креплений укороченную трёхлинейку, откинул и потянул на себя рукоять затвора и начал шарить внутри в поисках снаряжённых обойм. Глаза опухли и слезились, сквозь желтоватую пелену ничего уже почти не видел, под руку попалась бумажная пачка, выпала, распахнулась, со звоном раскатились по полу патроны. Ухватил один, вогнал в патронник и понял: время!

Рукоять от себя и вбок, шаг к двери, выстрел в упор!

Грохнуло в небольшой комнатушке так, что по ушам словно ладонями хлопнули, изо всех звуков остался один только звон, а возникший на пороге оператор в противогазе получил пулю в голову и завалился навзничь прямо на руки следовавшему за ним товарищу. Ошеломлённый гибелью напарника, тот впал в ступор, а когда миг спустя всё же позволил покойнику упасть на пол, то не обратился к сверхсиле, а вместо этого попытался протереть забрызганные кровью окуляры, но лишь извозил стекла алыми разводами.

Я воспользовался моментом, скакнул вперёд и врезал чуть ниже резиновой маски и сбоку от ребристого шланга, метя прикладом по шее. Удар оказался точен, и противник зажал гортань, а после тычка в солнечное сплетение и вовсе повалился на пол. Увы, при этом он мёртвой хваткой вцепился в винтовку и потянул оружие на себя, не позволяя сделать очередной замах.

По коже прокатился колючий ворох энергетических помех, вот и пришлось выпустить оружие и перевести схватку в партер. Попутно я рывком сдёрнул с оператора противогаз, и белобрысый парень хватанул разинутым ртом дыма и мигом закашлялся, судорожно дёрнулся и вывернулся из моего захвата, но я навалился на него со спины и прижал к полу. Дальше действовал ровно как учили на тренировках с авиадесантниками: обхватил руками голову и резко повернул; только тут — по-настоящему, тут — на смерть!

Хрена! Мою жертву отличало спортивное телосложение, свернуть жилистую шею набок не вышло, хруста позвонков не прозвучало. Парень стал отбрыкиваться и даже поднялся на четвереньки, едва не скинув меня с себя. Я зажал его шею в сгибе левой руки, а правой вытянул из кармана выкидной нож, утопил кнопку и тут же засадил остриё под рёбра — раз! другой! третий! И напоследок, уже оттянув назад голову, лезвием — по горлу! Сбоку — где сонная артерия!

Судорога, всхлип, плеск крови. Мне — не до того. Я спешно натянул на голову резиновую маску с окулярами и уходящим в подсумок гофрированным шлангом и какое-то время просто прижимал бившееся в агонии тело к полу, попутно силясь отдышаться и прийти в себя.

После набрал валявшиеся тут и там патроны, один за другим втолкнул их в неотъёмный магазин винтовки, задвинул затвор. Затем я перевесил подсумок с фильтрующей коробкой на себя и вернулся к сейфу. В глазах прояснилось, сразу углядел ремень с парой кожаных подсумков, в тех — снаряжённые обоймы.

Застегнув пряжку, я дополнительно рассовал пару пачек с патронами по боковым карманам пиджака, вернулся к зарезанному парню, у него забрал заткнутый за пояс ТТ. Ещё отыскал запасной магазин к пистолету, а на застреленного оператора только глянул и посетовал на собственную тупость: противогаз испортил, балда!

Валявшийся на диванчике студент ещё хрипел, я взвалил его на себя и поволок по служебному коридору к воротам. Стрельба и не думала затихать, в дело вступили пулемёты, то и дело доносились глухие отголоски далёких взрывов, но рвались не гранаты — всякий раз следом долетали энергетические помехи. Это резвились операторы.

В дежурке при КПП царил разгром, валялись обугленные трупы, дымилась мебель. Караул оказался перебит, но досталось и нападавшим. Я подтащил студента к приоткрытой двери и выглянул в отстойник. Там — никого, только замерло на ступенях безжизненное тело в обгорелом рабочем комбинезоне.

Жёлтый дым оставался заперт в помещении незримой преградой, лишь понизу просачивались наружу