Яд под кожей - Диана Валеса

Но на повороте в город мы заворачиваем на другую более узкую дорогу, едем минут пять, и останавливаемся на территории двухэтажного кирпичного дома.

— Он здесь? — вытираю проступившие слёзы.

— Ага, — говорит Адам.

Быстро выхожу и жду, когда Адам тоже выйдет из машины. Оглядываюсь по сторонам в поисках котёнка. Здесь только лес и, кажется, небольшое озеро с пирсом.

Парень идёт в сторону дома, и я быстро шагаю за ним. Он открывает дверь и пропускает меня внутрь. Застываю на пороге, думая, что сейчас кто-то выйдет из хозяев, но в доме стоит гробовая тишина. Разуваюсь и прохожу дальше, зову Апельсина по имени. Оглядываю весь первый этаж, даже не замечая, что Адам облокотился о дверной косяк и наблюдает за мной с хитрой ухмылкой на лице.

— Его здесь нет… А второй этаж?.. — снова начинаю дрожать.

— Проверь, наверное, он там, — отвечает мне парень.

И тут я тоже не вижу в нём ничего подозрительного, потому что горе застилает глаза. Едва не бегу на второй этаж по лестнице, а Адам шагает за мной. Осматриваю две комнаты, останавливаюсь у балкона в спальне с большой кроватью, дверь которого сейчас закрыта.

— Его нигде нет! — развожу руками. — Он точно тут?..

Парень усмехается и подходит ко мне, становится вплотную и начинает смеяться…

Громко, заливисто. И тут я понимаю, что меня просто надули. Он обманным путём заманил меня в этот дом.

— Апельсина тут нет, — говорю я, и горячие слёзы всё же срываются с моих глаз.

— Нет, — подтверждает он, перестав смеяться, и блуждает глазами по моему заплаканному лицу.

Шмыгаю носом и протискиваюсь мимо него, но он перехватывает меня за плечи, впечатывая в свою грудь.

— И куда ты собралась? — интересуется эта скотина.

— Искать котёнка! — выкрикиваю в истерике и начинаю бить его по груди. — Ты гад! Разве можно вот так поступать?.. Апельсин сейчас где-то совсем один, ему страшно… Или ещё хуже, с ним что-то случилось… Пока я тут нахожусь… вдруг… он уже… — захлёбываюсь слезами и соплями, пытаясь вырваться.

— Да всё нормально с твоим кошаком! — он сильнее прижимает меня к себе, обвив за талию руками. — Перестань истерить, дурочка. Он сыт, в тепле и на мягкой подстилке спит.

Поднимаю на него глаза, перестав дёргаться.

— А где?..

— Не скажу, — усмехается, а затем пальцами начинает стирать мои слёзы с щёк.

Меня обдаёт жаром и гневом одновременно.

— Зачем ты меня сюда привёз, если Апельсина тут нет? Ты знаешь, где он. Так отвези меня к нему!

— Не-а, Эмили. Проведём день и ночь вместе, и если мне понравится, то я, конечно, отдам тебе рыжего. Зачем он мне сдался? — он продолжает блуждать по моему лицу, задерживая серые глаза на губах.

— Что?..

И тут до меня, наконец, начинает доходить его коварный план… Меня из жара бросает в холод.

— Ты специально его украл?..

— Огорчу, я лишь нашёл его на территории академии, орущего на всю округу ночью, — улыбается. И чего он такой довольный?

— Где он сейчас?!

— Я же сказал, Райс. Завтра я тебя к нему отвезу.

— Я тебе не верю, — толкаю его в грудь. — Ты врешь! Отвези прямо сейчас!

Он усмехается и достается из кармана брюк телефон. Разблокирует его, нажимает на экран и показывает мне фотографию Апельсина. Он кушает что-то из маленькой мисочки, а на другом фото, удобно спит на чёрном пледе.

— Мерзавец…

— Ох, Эмили, — он качает головой, явно довольный тем, что сделал. — Да тебя ж легко обмануть. Ты слишком доверчивая. У меня на тебя сегодня большие планы, — улыбается как-то криво и смотрит на меня безумным взглядом.

— Какие ещё планы?.. — сглатываю ком в горле.

— Ну, как какие? Ночь любви, разумеется.

— Ни за что! Ты ко мне больше не прикоснёшься! — дёргаюсь и, наконец, вырываюсь, но это лишь потому, что он сам меня отпускает. Порываюсь к двери из спальни.

— Если убежишь, кошака тебе не видать, — доносится до меня его мрачный голос. — Останешься и отдашься мне по собственной воле — я верну его. Обещаю.

Прирастаю ногами в пол в дверном проёме, сжимая руки в кулаки.

И что мне делать?.. Отдаться Адаму Готье по собственной воле?..

39

— Тогда давай сделай это скорее и отдай мне Апельсина, — сжимаю кулаки так, что ногти в кожу впиваются, и прямо смотрю на Адама.

Очень страшно, но я не должна показывать свой страх. Не доставлю ему такого удовольствия.

— Хм, Апельсин… — он убирает руки в карманы джинсов и наклоняет голову. — День и ночь, Райс.

Поджимаю губы, пытаясь убить его взглядом из-под бровей.

Ненавижу…

— Не делай такое лицо. Ступай на кухню и приготовь мне пожрать, ведь мне понадобится много сил, правда? — широко улыбается этот ублюдок.

Незаметно выдыхаю от этой новости. Отлично, просто приготовить пожрать. Окей. Ради Апельсина я на всё готова. Но день и ночь…

— Ладно, — отвечаю расслабленно и ухожу на поиски кухни. А в ответ слышу смешок.

Вот же козёл…

Он видно продумал всё до мелочей, раз тут забиты продуктами шкафы и холодильник. Адам всё это время шёл за мной. Я чувствовала его присутствие своей спиной. Она горела от его взгляда.

Чёрт! Я с самого утра на нервах и даже не заметила, что на мне пижамные штаны и футболка.

Дерьмо… и вот так я ходила в столовую на завтрак? А Тереза мне даже не сказала? Ух…

— И что ты хочешь? — мрачно спрашиваю, прикрыв глаза, и упираюсь руками в столешницу.

— Без разницы, — шепчет на ухо, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

— Тогда не мешай, отойди, пожалуйста, — прошу, и он, усмехнувшись, отстраняется. Не уходит, садится за стол, но я стараюсь абстрагироваться. Просто приготовлю этот чёртов обед.

Может отравить его?..

Жаль, что тогда я точно не увижу Апельсина.

Решаю приготовить то, что умею и то, на что не потрачу много сил — омлет.

Ну, а что? Буду я ещё изыски всякие готовить дурацкому истинному. Ага… Обойдётся.

Напряжённая я сжимаю зубы, нарезая помидоры, ведь он сверлит во мне дыру. Лучше бы ушёл. Ненавижу его.

Заканчиваю готовку за двадцать минут. Спешила сделать всё быстро, лишь бы спрятаться от его глаз.

— Всё, — выключаю плиту и отхожу в сторону.

Адам прищуривается, вставая со стула, и идёт к сковороде. Поднимает крышку и вдыхает. Хмыкает довольно и говорит:

— Отлично, теперь накладывай, — и выходит с кухни.

Чего?..

Ц, вот же…

Глубоко вдыхаю и делаю, что велел этот мерзавец. Скорее бы прошли эти сутки, тогда я ни за что больше