Отморозок 7 - Андрей Владимирович Поповский

— Ладно, сейчас найдем, — кивнул он прислушиваясь к каким то своим мыслям, а потом встал и подойдя к моей кровати протянул руку. — Томас Броудли, будущий студент факультета журналистики Прингстонского университета, пока учусь там же на подготовительных и работаю в местной пекарне.

— Будущий обладатель Пулитцеровской премии? — Немного подколол его я, поднимаясь и пожимая руку. Крепко жмет чертяка, почти как Бес.

— А почему бы и нет, — расплылся в улыбке Томас, возвышаясь надо мной почти на голову. — Мало ли как жизнь обернется, глядишь и стану. Жрать хочешь?

— Да, неплохо бы подкрепиться, — киваю, чувствуя, как бурчит в животе. — Хозяйка вроде предлагала яичницу с беконом в качестве бесплатного бонуса.

— Не советую, готовит она так себе, хотя женщина хорошая. — Тут же скривился Томас. — Лучше пойдем, покажу классную забегаловку, где кормят вкусно и совсем недорого. Там же можно будет и пивом разжиться.

* * *

Раннее утро. Бегу по дорожке вдоль Делавер-Раританского канала, который как видно из названия, проложен, как между реками Дэлавер и Раритан и представляет собой канал шириной 25–30 метров (примерно 80–100 футов) и глубиной примерно два с половиной — три метра (8–10 футов). Канал использовался до тридцатых годов двадцатого века как судоходная артерия, но в настоящее время, эта функция им утрачена. Теперь это больше место для прогулок, или пробежек. Длина канала составляет около семидесяти миль и Принстон расположен примерно посредине.

Наслаждаюсь утренней прохладой, и тем, как меня слушается тело, еще недавно такое слабое и словно чужое. Ноги, обутые в мягкие кроссовки, легко несут меня по утоптанной дорожке, легкие работают словно кузнечные меха, сердце бьется ровно и не частит. Чувствую себя отлично, хоть уже пробежал пятерочку с ускорениями. Можно сворачивать на площадку, а там как следует размяться и потянуться. Явно чувствую, как возвращаются привычные физические кондиции. До прежнего боевого веса в восемьдесят пять кило, мне нужно набрать еще почти десяточку, и до полной боевой формы мне еще пахать и пахать, но это дело поправимое. Я здесь уже три недели и за это время успел освоиться и основательно встроиться в местную жизнь.

Мой сосед по комнате оказался неплохим компанейским парнем, с которым я очень быстро сошелся. Томас любит поговорить. Такое впечатление, что рот у него не закрывается вообще. Даже во сне он говорит, правда делает это не очень разборчиво и перемежает с богатырским храпом. Мне такая разговорчивость только на руку, потому что, его не нужно особо просить о чем-то рассказать. Только задай тему и осторожно подталкивай в нужном направлении, и он расскажет все, что нужно и даже сверх того. Том игрок в американский футбол и занимается во втором составе местной университетской команды. Как он утверждает, это еще один козырь для успешного поступления. Я с ним пробовал как-то побороться на лужайке по его инициативе. Что могу сказать, здоровья в нем как в тракторе, а вот с техникой слабовато, поэтому наша короткая схватка закончилась тем, что я его бросил через бедро и сразу же взял на скрутку пятки. Это добавило Тому уважения в мой адрес и странным образом еще больше сблизило нас.

В доме миссис Блэквуд, кроме нас двоих, проживает еще четверо настоящих студентов: Морис, Чак, Дэн и Кевин. Морис и Чак тоже вполне компанейские парни веселые и не дураки выпить. Они старше нас с Томом, и оба учатся на третьем курсе факультета естественных наук. Дэн и Кевин — типичные ботаны первокурсники, они пугливо сторонятся шумного Тома, а заодно и меня. Но в целом, все мои соседи как и хозяйка дома очень милые и хорошие люди, как впрочем и большинство обычных американцев. Я их про себя даже пиндосами не называю, для меня пиндосы — это типы вроде Ричарда Уотсона или Майкла Фергюссона, которые хотят навредить моей стране.

Том помог мне устроиться в пекарню «Thomas Sweet Ice Cream», где работает сам. Мы с ним разбили смены, он работает по утрам с семи до трех дня, а мои часы соответственно с трех до одиннадцати вечера. Работка там совсем не тяжелая, но запаристая, ты практически постоянно чем-то занят. Если не моешь посуду, то таскаешь мешки и ящики, а если и там делать нечего, то драишь полы в общем зале или метешь улицу. В общем, сачковать тебе не дадут, заставляя отрабатывать каждую минуту рабочего времени. За все это платят по два с половиной доллара в час и за день набегает двадцатка, не густо, конечно, но зато все наличкой и без всяких налогов.

При шестидневке получается сто двадцать долларов в неделю. Тридцатка в неделю за жилье, двадцатка на еду, хорошо еще, что можно бесплатно питаться при пекарне, и от заработанного остается семьдесят долларов, из которых, примерно двадцатка улетает на разную мелочевку, о которой позже. По итогу, за три недели, у меня из заработка осталось только сто тридцать пять долларов. Так миллионером, конечно, не станешь, но я и не ставлю себе такой задачи. Пока я активно восстанавливаю физическую форму, заново осваиваюсь в Штатах, вспоминая забытое, и усиленно работаю над акцентом с филологом Кевином. Акцент в стране эмигрантов вовсе не криминал, но лишний признак твоей чуждости, от которого нужно побыстрей избавляться, чтобы стать совсем своим.

Тот же Кевин помог мне оформить читательский билет в университетскую библиотеку, и теперь я там частый гость. Сижу, читаю подшивки местных газет, знакомлюсь с текущей обстановкой в стране и заодно отслеживаю, нет ли объявлений о моем поиске. Пока вроде все тихо, это то меня и беспокоит. Не может быть так, чтобы меня не искали. Ни ЦРУ ни РУМО так просто меня не отпустят, поэтому не расслабляюсь. Скорее всего, поиски идут, но в фоновом режиме. Поэтому лишний раз попадаться на глаза полицейским не стоит. Большую часть своего невеликого запаса денег я, постоянно таскаю с собой в маленьком тряпичном мешочке, подвешенном на кожаном шнурке на груди. Делаю это не потому, что боюсь, что их украдут, парни то в доме нормальные, а чтобы, если внезапно придется рвать когти, не остаться без гроша. Другая часть денег лежит в ином месте, но об этом тоже чуть позже.

На всякий случай, я разработал экстренный план бегства из города. Буквально на третий день пребывания здесь, купил себе карту местности и тщательно ее изучил. Оказалось, что место моих утренних пробежек Делавер-Раританский канал, имеет протяженность